Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 5

– Всегда пожалуйста, – бодро согласился Эмиль, – что-то важное есть?

– Ничего, что требовало бы немедленного вмешательства командующего. – Взгляд Райнштайнера уперся в бумажную кучу, видимо, предназначенную к рассмотрению. – Зимой Тарма подходит для размещения армии заметно меньше, чем летом, особенно тут не хватает конюшен. По некотором размышлении я все же отправил кавалерию в Акону, полагаю, генерал Шарли её уже туда довел, а для того, что у нас осталось от пехоты и артиллерии, места хватает, для раненых – тоже. Подвоз продовольствия налаживается. Это – основное, но некоторое количество рапортов тебе просмотреть придется. А как твоя поездка, фельдмаршал Бруно доставил какие-нибудь трудности?

– В этот раз он мне как-то больше понравился. Старый бык соображает явно лучше, чем до сражения, и выглядит поспокойней, чем сразу после. Правда, тогда дело могло быть и в Рокэ. Просветлению среди «гусей» Кэналлийский Ворон несомненно способствует, но что до спокойствия – извините… Леворукий, это еще что такое?

У окна маршал оказался одним прыжком. Никакой бури не было и близко, сияло солнышко, бодро пыхтел своей трубой домик на другой стороне улицы, дым столбом уходил в чистое небо. Проклятье!

– Ты что-то почувствовал, – сообщил Райнштайнер. – Что именно?

– Сам не знаю, – Эмиль сдвинул занавески, за которыми все было пугающе мирно, и обернулся. Бергер сидел, запрокинув голову, из породистого носа шла кровь.

– Что с тобой?

– Ничего особенного, если иметь в виду здоровье. Гораздо важнее причина. Почему ты бросился к окну?

– Если б я знал, – Эмиль плеснул в кружку касеры и залпом выпил. – Показалось вдруг, что буран…

5"

"Поздняя весна сверкала изумрудами и серебром, а на горизонте над чужой высокой башней висело светлое утреннее солнце. Если восток остался востоком, лучше ехать налево, и побыстрее, пока эта красота не отобрала если не память, то решимость.

У Дидериха и даже у Лахузы уставшие от дорог герои валятся в луговые травы, сетуют на жизнь и зарекаются от любви, которая их накрывает в следующем же акте, но у них этот акт всегда наступает. Ли хмыкнул и потрепал кобылу по шее, в этот раз он помнил если не всё, то главное. Мало того, память вернула то, что он забыл, вырвавшись с изнанки Лаик: свою кровь на клинке и братнюю – на мозаичном полу, обломки Победителя Дракона, огонь, который стал выходом из ловушки. Броситься в пламя и выбраться. Метаться меж сужающихся стен и сгинуть… но сейчас нужен не выход и не решение вселенских загадок, сейчас все проще. Заль должен увести свою сволочь за Кольцо, и желательно – всю, для чего нужно развернуть эту кошачью тучу! На Мельниковом нечто подобное уже было сделано, Савиньяк исходил из этого, хотя Ариго с Райнштайнером ничего не помнили и не понимали.