Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 5

10-й день Зимних Ветров

1

К цветению гранатов не опоздаешь, они цветут долго… Плоды уже вовсю зреют, а рядом, на тех же ветках, вспыхивают и вспыхивают алые звездочки, словно пытаются что-то втолковать. Что?

Графиня Савиньяк с легкой злостью глянула на стопку гороскопов, за которые обещала себе взяться сразу после отъезда Росио. Как легко и интересно было допрашивать небо на пару с Левием и как тошно слушать его шепот в одиночестве. «Звезды не приказывают и не приговаривают, звезды предупреждают…» Иногда – коротко и ясно: сиди смирно, не упусти этот день, держись подальше от имярек, чаще – смутно и путано. Зато потом ты поймешь все. Астрология подла, как хронист, задним числом объясняющий любую несуразицу и любой ужас, но поди вытащи из небесной мешанины будущее, особенно когда и так не по себе.

Появлению чем-то возбужденной камеристки запутавшаяся в звездах и страхах графиня обрадовалась несказанно – поводу отложить то, от чего муторно, всегда радуешься.

– Что-то случилось? – Арлетта малодушно покосилась на столик для шадди. Морисского ореха не то чтоб очень хотелось, но пара чашечек – это четверть часа относительно законного безделья. – Скажи, чтобы сварили шадди.

– Да, сударыня, – камеристка присела в прелестном фарнском реверансе. – Кардинал новый приезжают! Гонца прислали, после обеда будут. С алатской супругой и послы с ними, кагетский и этот…

– Бакрийский, – предположила Арлетта, поскольку других послов Бонифацию по дороге было не добыть, разве что холтийцев, но каны из всех видов дипломатии признают лишь войну.

– Госпожа графиня, позвольте нам с Флорой сходить посмотреть, мы быстро.

– Сходите, – позволила госпожа графиня, припоминая, что бросить монетку на пути епископа – целый год не знать женских болячек. Кардинал, надо думать, лечит вперед лет на десять. – Я жду шадди.

Окрыленная камеристка исчезла. Арлетта потерла висок и заставила себя выложить в ряд четыре самых страшных гороскопа. Карл Борн, Габриэла Борн, Арно Савиньяк и отдельно – небо рокового дня, что на первый взгляд требовало от убийц и убитого лишь осторожности и взвешенности. Под такими звездами воюют, охотятся, путешествуют, женятся чаще, чем умирают, хотя и такое случается. У троих, чью жизнь и смерть втиснули в причудливо расчерченный круг, случилась именно смерть. Грохнули два выстрела, развеялся дым, и все было кончено, хотя по сути уже мертвый Карл дышал, ходил и говорил еще несколько месяцев."

"Бертрам вовсю ищет астролога, предрекшего графу Борну смерть от любви и ославленного после мятежа шарлатаном, только найдет ли? И догадался ли сьентифик, что Борн оказался на эшафоте, потому что любил не себя и больше, чем себя? То, что Габриэла была ядовитой гадиной, любви не отменяет.