Чужие степи — часть вторая

— Либо ты скажешь куда дел моего сына, — угрожающе рычит он, — либо я сожгу твоих выродков, и заставлю тебя смотреть!

Мыслей никаких нет, только эмоции. Дёргаюсь к нему, но натыкаясь на чей-то кулак, на миг теряю сознание, успевая заметить как они входят в дом.

Тут же очнувшись, слышу крик жены и чей-то злобный мат. Снова пытаюсь вырваться, но опять безуспешно. Бить меня начинают с удвоенной энергией, чувствую себя набитой дерьмом грушей, и где-то на краю сознания удивляюсь почему ещё не сдох.

Мат в доме резко переходит в крики боли и ужаса, раздается выстрел, потом ещё один, снова орут, меня бьют по башке чем-то тяжёлым, и кидают мордой в снег.

Но меня не вырубает, снег трезвит, и я благодарю бога за то, что голова не самая важная часть моего организма.

Не обращая на меня внимания, — а в доме уже не кричат — хрипят и воют, уроды дружно поднимаются по крыльцу и исчезают дверях, снаружи остается только пацан-водитель, но это ненадолго, со стороны улицы кто-то топает, и это явно не спасатели.

Но пока я свободен.

Хватаю приспособленный для отдалбливания льда ломик — толстую арматурину с наваренной заостренной пластиной, и ничуть не сомневаясь, обрушиваю её на пацана.

Револьвер остался на диване, и не обращая ни на что внимания, из-за всех сил рвусь к нему.

Никогда не был жестоким — все люди братья, но сейчас в голове нет ничего кроме желания убивать.

В доме стреляют, теперь это уже «председатель», — его «рык» я хорошо знаю, сзади что-то орут, успеваю захлопнуть входную дверь, и схватив револьвер, разряжаю весь барабан в ненавистные спины. И хотя меткость не мой конёк, промазать практически в упор сложно, они даже понять ничего не успевают, — как стояли, так и легли.

Подхватываю выпавший из чьей-то руки обрез, и ломлюсь в зал — но здесь уже всё кончено. Два окровавленных тела, перепуганный сын с дымящимся сто шестым, и сидящая на полу Аня. Девочек не видно.

— Девчонки где? — кричу, и едва не выбив, распахиваю дверь в детскую. Дочери сидят в углу. Они испуганны, вжимаются друг в дружку и в плюшевого медведя. Но главное живы.

Понимаю что счёт идет на секунды, снаружи уже ломают дверь, и судя по голосам там как минимум ещё несколько человек.

Прыгая как сайгак через разбросанные тела, торможу возле супруги, в комнате темновато, дежурная лампочка почти не светит, но всё же замечаю в её руках окровавленную тушку питомца, он жив, но похоже дела его плохи.

Забираю ружьё у сына, и косясь на трупы, отмечаю отсутствие огнестрельных ранений: у одного разорвано горло, второй развалил кишки по полу. И это явно заслуга твареныша.

Но разбираться некогда, дверь начинает трещать, ещё немного и она дрогнет.