Порожденная грехом. Часть 2

Я никогда не любил говорить об эмоциях, но Марселла не оставила мне выбора.

— Ты жестока, — ответил я с подавленным смехом.

Марселла облокотилась на мою грудь, проводя ногтями по моей коже.

— Я люблю, что ты удивила меня, что ты не склонилась и не умоляла, когда мы тебя похитили. Я люблю, что ты подружилась с испорченной бойцовской собакой и до сих пор навещаешь ее. Я люблю, как ты улыбаешься мне. Я люблю, как ты предана своей семье, даже если это делает мою жизнь намного сложнее. Я люблю, что ты не пытаешься скрыть свои шрамы, а превращаешь их в заявление.

Я сделал паузу. Мои мысли наплывали друг на друга в голове.

Марселла наклонилась вперед и поцеловала меня.

— Спасибо, — сказала она просто.

— Ты простила мне непростительное, — произнёс я.

Ей нужно знать, что я понимаю, как сильно я облажался.

Она просто кивнула, будто это было само собой разумеющимся.

— Я никогда не считал, что Витиелло прощают.

— Мы не прощаем, ну кроме тех, кого мы любим.

Я признался Марселле в любви, и после того, как я убил ради нее своего дядю, она, вероятно, поверила, что я действительно люблю ее, но она сдерживала любое признание в любви. Я понял это, без колебаний принял ее потребность во времени и пространстве, но теперь я нуждался в большем. Я подвинулся ближе, коснулся ее бедер.

— Потому что я люблю тебя.

Я целовал ее снова и снова. Я хотел остаться так навсегда, только мы вдвоем.

— Никто не будет счастлив от нашей любви, — сказал я.

— Это не имеет значения, пока мы вместе.

Я взглянула на часы, и мое лицо замерло.

— Уже почти час ночи. Наверное, нам стоит вернуться, пока отец не отправил поисковую группу. Телохранители наверняка уже рассказали ему о нашем побеге.

Ухмылка Мэддокса стала дразнящей, и он погладил меня по попе.

— Мне не хочется вставать или возвращать тебя в семью, никогда.

Он погрузил пальцы между моих бедер, чувствуя мое затянувшееся возбуждение.

Я закрыла глаза, впившись зубами в нижнюю губу, наслаждаясь тем, как Мэддокс дразнит меня. Мне хотелось провести с ним всю ночь, заниматься любовью и разговаривать, особенно после того, как мы только что заявили о своих чувствах друг к другу.

— Не искушай меня. У меня и так достаточно проблем.

Он похлопал меня по заднице.

— Хорошо, тогда давай предстанем перед нашим судом.

Я засмеялась. Папа, вероятно, уже вынес свой вердикт, и он не будет хорошим ни для кого из нас.

Я выпрямилась, полностью обнаженная. Взгляд Мэддокса окинул меня так, что по спине пробежала приятная дрожь. Я тоже позволила себе немного полюбоваться мускулистой и чернильной верхней частью тела Мэддокса. Мне нравилось проводить пальцами по упругим ребрам и спускаться по мягкой коже к поясу.