Порожденная грехом. Часть 2

— Марселла скоро поймет, что ты неверный вариант, Уайт. Ей нужен мужчина с хорошими манерами, тот, кто не опозорит ее на публике.

— Больше всего ей нужен мужчина, который не побоится показать ей, как он ее ценит, даже если это означает разозлить Луку Витиелло.

Намек на смущение пересек лицо Джованни.

— Если люди узнают, что она с тобой, она будет уничтожена.

— Ты ничего не знаешь о Марселле, если думаешь, что что-то или кто-то может погубить эту девушку. — я съел еще одну креветку, прежде чем поставил тарелку. — И еще, не приближайся к Марселле, если знаешь, что для тебя хорошо. Она больше не твоя.

Я кивнул ему и Луке через весь зал, прежде чем вновь подойти к Марселле, которая выглядела так, будто ее нужно спасать от родителей Джованни.

— Пожалуйста, извините нас. Нам нужно кое-что обсудить, — сказала она и, прежде чем кто-либо успел возразить, пригласила меня пройти в бар.

Мы расположились у барной стойки, и Марселла заказала для себя Космополитен, очевидно, нуждаясь в чем-то более крепком, чем игристое вино. Я взял для себя виски, что вызвало у нее быструю ухмылку, которую она быстро скрыла, чтобы никто не понял, что она не так безэмоциональна, как ей нравится притворяться.

— Что? — спросил я, сделав глоток из стакана.

— Ни один из моих других телохранителей никогда не стал бы пить на работе.

— Я не совсем твой телохранитель, — тихо сказал я.

Встреча с Джованни заставила меня еще больше возмутиться этой шарадой. Я хотел заявить о Марселле как о своей на глазах у всех.

Она подошла ближе, в ее глазах появился почти вызывающий блеск. Я почувствовал, как взгляды половины людей в зале устремились на нас, даже тех немногих, кто раньше не обращал на нас никакого внимания.

— Твой благородный слуга, Белоснежка, — сказал я с язвительной улыбкой и сделал еще один глоток.

Сейчас я смотрел только на девушку передо мной и на то, как она смотрела на меня, словно считала меня своим в той же степени, в какой я считал ее своей.

Она покачала головой, делая еще один шаг ближе.

— Я больше, или ты хочешь большего? — спросил я.

— И то, и другое, — тихо произнесла она, остановившись прямо передо мной. Теперь к нам было приковано внимание почти всего зала. — Поцелуй меня, — сказала она, застав меня врасплох.

Не то чтобы я не не думал об этом.

— Ты уверена? Некоторые из этих старушек выглядят так, словно это большее действие, чем за последние годы. Они будут говорить о тебе всякое дерьмо.

— Мне плевать, что они говорят. Ты мой мужчина, и мы скрывали это слишком долго. Мне надоело подчиняться их прихотям, быть рабыней их правил, прятаться. Если моя семья может принять нас, то лучше бы они это сделали.

— Белоснежка, если мы сделаем это, я никогда не отпущу тебя. Я стану твоим до самой смерти.