Порожденная грехом. Часть 2

— Нам нужно оставить одного из них в живых, чтобы выяснить, есть ли в округе еще Кочевники, жаждущие крови Марселлы!

Пеппоне странно улыбнулся и направил на меня свой пистолет.

Я бросился прочь, пригнув голову, когда пули пролетали мимо, и бросился за колесо трактора, но моя икра нестерпимо горела. Я позволил себе бросить короткий взгляд — только выстрел, слава богу, — прежде чем поднял пистолет.

— Какого черта ты делаешь? — прорычал я.

Еще один выстрел пробил верхнюю часть колеса. Он шел со стороны дома.

Дерьмо! Теперь я оказался между двумя фронтами, Итальянцами и Кочевниками, и оба стреляли в меня. Все это время это был план Витиелло? Чтобы меня убили на задании? Это коварный план, но он действительно мог сработать.

— Выходи, Уайт, и умри как мужчина, а не как грязная мышь, прячущаяся в грязной норе, — позвал Пеппоне, звуча уже так, будто он победил.

Он не знал меня, если думал, что победа будет легкой. Я слишком много сражался в своей жизни. Я бы надрал ему задницу до самого Нью-Йорка.

— Почему бы тебе не засунуть свою пушку в свою грязную дырку и не нажать на курок, мудила? Я не трус, стреляющий в союзника! — крикнул я в ответ.

— Ты никогда не станешь нашим союзником, Уайт. Ты и все остальные грязные байкеры годятся только для одного: истекать кровью у наших ног.

— Тебе очень нравится слово «грязный», да?

Я пытался попасть в него, но всякий раз, когда я пытался заглянуть за руль, пуля летела в меня с двух сторон.

— Ты никогда не должен был прикасаться к итальянке. Любой мужчина, который это делает, умирает. Ты не станешь губителем Фамильи.

Прежде чем я успел что-то ответить, на меня упала тень. Димо направил на меня пистолет, его губы растянулись в уродливую улыбку. Я рывком поднялся на ноги и ударил каблуком ботинка по его яйцам, испытывая тошнотворное удовлетворение от выражения агонии на его лице. Он вскрикнул, и пуля вонзилась в колесо над моей головой. Он упал на колени с ярко-красной головой, задыхаясь и сжимая яйца одной рукой. Другая все еще держала пистолет, но он был не в состоянии целиться во что-либо.

Я хотел только одного — убить этого ублюдка, но не мог этого сделать. Мне нужны были ответы на вопросы о том, кто хочет моей смерти. В основном, если за этим стоят Амо или Лука. У меня было предчувствие, что это они. То, что Марселла поцеловала меня на вечеринке, стало последней каплей, и теперь Лука хотел убрать меня с дороги как можно быстрее. Иначе зачем бы он отправил меня на опасное задание сразу после вечеринки?

— Тебе повезло, что мне нужны ответы, — прорычал я, выстрелив в руку Димо, державшую пистолет, и он выронил его.

Я ударил его ногой в лицо, и он повалился назад, потеряв сознание. Из его носа капала кровь, а пальцы все еще сжимали яйца.

Я встал на колени и снова выглянул из-за руля.