Лейтенант империи. Часть вторая

Собрать, удлинить — удар!

Целых пять ударов сердца я гонял Мангуста по спортзалу. Два кнута, водяной и огненный, рассекали маты. Поджигали их. Пробивали стены.

Воздух гудел. Пахло палёным, а Мангуст скакал, уворачивался и громко смеялся.

Три секунды и силы оставили меня. Всё. Кончилось топливо. Техники развеялись. Взор затянуло туманом. Ноги подкосились, и я рухнул на пол.

— Всем отойти! — прокричала Лиза, перекрывая гомон взволнованных бойцов.

— Красавец, — первым около меня оказался Воислав Доброславович и показал мне большой палец, — молодец.

— Вам понравились кнуты? — просипел я, не находя сил даже улыбнуться.

— Ну, до кнутов этим ниточкам, как до Пекина на древнем звездолёте, — хмыкнул Мангуст, — но прогресс пошёл. Нащупал я твои болевые точки. Нащупал.

— Да ну вас, — просипел я и меня скрутило в приступе кашля.

Голова закружилась. Затошнило.

— Да чтоб тебя, Туров, — Лиза упала на колени рядом со мной, схватила за подбородок и я ощутил дуновение её силы.

— Миша укол ему сделай, синий тюбик, — расслышал я сквозь шум в ушах её голос, — он снова в истощение пошёл.

— Снова на месяц выпадет? — голос Мангуста.

— Не знаю, — голоса отдалялись. — Я же просила вас….

Голоса то приближались, то отдалялись. Картинка то исчезала, то появлялась вновь. Всё стало какое-то дёрганное, мутное. Суета бойцов и Лизы слились в нелепое пятно мутанта. Последнее, что увидел отчётливо, это лицо Герасимова младшего:

— Туров, — заикась причитал он, — вас вызывает Растеряшев Виктор Маркович. Срочно…

Да ну вас. Наконец-то темнота.

Глава 17

Сознание вернулось резко. Глаза открылись, и в них ударил свет. В носу возникло жжение. Кожа сообщила о чём-то липком и густом. Пришло ощущение замкнутого пространства.

Прищурился. Дёрнул рукой, чтобы почесаться и крышка медкапсулы, обдав меня шипением, отошла в сторону.

— Полотенце на стуле, — послышался голос Елизаветы, — вытирайся и присаживайся.

Привстал. Зацепился рукой за борт капсулы и перевалился через него. На пол, с противным звуком, тут же шлёпнулись крупные куски геля. Они отвалились от меня словно штукатурка при штраблении и застыли на кафеле, подрагивая, как десертное желе. Первый раз я в таком наполнителе плавал. Обычно он жиже. Что-то изменилось?

— Долго я провалялся? — спросил я, подхватывая полотенце.

Удивительно, горло не пересохло, голос нормальный. Это из-за нового геля?

— А почему гель другой? — добавил я, пока Елизавета не успела ответить.

— Тридцать минут, — руки девушки порхали над клавиатурой, а взгляд не отвлекался от монитора.

— А гель? — повторил я, когда она прервалась на целую минуту.

— Что гель? — Лиза повернула ко мне свою головку, но тут же вспыхнула красным и отвернулась.

— Он другой, — я закончил вытираться и потянулся к тумбочке за трусами.