Лейтенант империи. Часть вторая

— Мне нужна!

— Тогда семьсот отжиманий, Туров, — хмыкнул Мангуст, — и потом снова к зажигалке.

— Есть!

Мангуст ушёл, а я продолжил пыхтеть над трубой. Привычное дело. Привычный диалог. За последний месяц он повторялся каждый день.

Вниз.

Вверх.

Хлопок.

Вниз.

Вверх.

Хлопок.

Плечи начинают ныть. Тянет в грудных мышцах. Глаза заливает потом.

Вниз.

Вверх.

Хлопок.

Вниз.

Вверх.

Хлопок.

Глаза зажмурены. Руки привычно забиваются. Наливаются свинцом. Начинают дрожать. Форма, хоть выжимай, и противно липнет к телу. Раздражает кожу.

Ввниз.

Ввввверх.

Ххлоппок.

Вввниз.

Ввввверх.

Ххллооооппок.

Зубы стиснуты. Тело прекращает слушаться. Спина, словно деревянная и одновременно из холодца. Горбится. Прогибается. Извивается, как змея.

Вввнииисс.

Вввверхх.

Нннииисс.

Ееррххх.

Иииииссссс.

ЕееррРРРРРх…. Всё!

Семьсот!

Я рухнул в сторону от трубы. Тело отказало. Вообще не чувствую, только ладони горят от боли. Последнюю сотню отжиманий делал без хлопков: сжёг их к хренам — здравствуй капсула регенерации.

Но это позже, а сейчас вссстать! К барРРьеру!

Ноги подгибались. Спина не держала. Голова всё норовила свалиться на грудь. Я подошёл к зажигалке и понял, что не смогу даже наклониться за ней. Тупо не выпрямлюсь после.

Бросил взгляд в сторону, туда, где шумели ближе всего, и словил дежавю. Пруха катал Феймахера по полу. Хирш улыбался, вскакивал на ноги, выставлял локальный щит и снова падал, когда Байрачный проводил бросок.

— Прух, — прохрипел я и старший матрос тут же оказался рядом со мной, будто специально ждал призыва. — Дай прикурить.

Ясные мысли из моей головы с трудом пробивались через пересохшее горло. Хрипы и сипы мешали нормально говорить, челюсть свело, но нельзя отвлекаться. Даже на попить. Время просветления дорого.

Пруха подхватил зажигалку. Чиркнул и над ней заплясало пламя.

— Туров, лови! — раздался сзади крик Мангуста и мой затылок обдало жаром.

Оборачивался я медленно. Сначала левую ногу отставил в сторону. Перенёс на неё вес тела. Затем двинул правую. Меня качнуло. Пруха дёрнулся помочь, подхватить за плечи, но я одними глазами показал ему — не надо.

Тело, казалось, со скрипом поворачивалось за ногами. Сквозь зубы вырвался сип дыхания. В боку кольнуло. Живот свело судорогой. Но я справился. Развернулся за целую минуту, и замер перед огненным щитом. Щитом, в который Мангуст уже выпустил три огненных шара.

Все три в нём и растворились."

"— Атакуй! — закричал Воислав Доброславович с другого конца зала, а мои бойцы прекратили тренировку и с интересом уставились на нас.

Убрал щит. Подхватил исчезающие искры и, раздув их до крупных снежков, метнул в тренера. Только один оставил, чтобы от него «прикуривать» техники.

Лесников поймал шары голой рукой.