Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

И когда она ответила (в трубке слышались меканье коз и детские голоса), я попросила:

— Кэти, ты можешь узнать у Александра Даниловича, все ли в порядке с Мартином? Мы больше месяца не виделись…

— Конечно, спрошу, — отозвалась Катя. — Но только когда он сам появится или позвонит, Марин. Я его сама не хочу беспокоить…

— Понимаю, — вздохнула я немного разочарованно. Стянула с головы шляпу, стала обмахиваться ею.

— Но могу на барона зерно рассыпать, хочешь? — продолжила Спасская. — Я как раз тут балуюсь на столе в саду, пока дети в песочнице возятся.

— Хочу, — проговорила я, и почти сразу же раздался дробный стук зерна по дереву. Для гадания использовались разные семена и злаки, разных цветов, большие и маленькие, которые означали каждое что-то свое — и при рассыпании образовывали на столе знаки, которые и читались гадающим.

— Он жив, Марина, — сообщила подруга. — Рядом с ним любящая женщина. Смерть ходит вокруг, но над ним нет у нее власти, пока он сам не уступит ей. И, — добавила она, — вы очень скоро увидитесь.

Я едва заметно выдохнула.

— Спасибо, Кэти…

В трубке загомонили дети — и Катя долго и обстоятельно что-то им отвечала, уговаривала кого-то попить, а кого-то не совать в рот улитку. Я слушала этот бардак, почти засыпая, и думала — неужели и мне подобное предстоит? Как вообще женщинам хватает терпения целый день заниматься детьми? Или терпение выдается при родах вместе с младенцами?

""Люк ведь так и не узнал, что у нас будет двое детей"".

— Подожди, — сказала Катя, прерывая мою нервную дрожь, которая мгновенно прогнала сон. — Сейчас на тебя расклад сделаю. Что тебя окружает, что ждет.

Раздался стук падающих зерен и в телефоне воцарилось настораживающее молчание.

— Что? — с тяжелым предчувствием поинтересовалась я. — Опять смерть рядом?

""А если бы ты в прошлый раз серьезнее отнеслась к предсказанию Кати, может, и Люк был бы жив…""

Я тихо застонала сквозь зубы. Мысли эти ядом разъедали меня, и не было от них спасения.

— Нет, смерти рядом нет, — ответила Катерина. — Не хотят зерна говорить. Черный анис ложится змеем, кусающим себя за хвост. Это бесконечность, а еще знак великой тайны и запрет спрашивать. А пшено приняло очертания открытого глаза.

— И что это значит? — веки у меня снова начали слипаться.

— Не знаю, Мари, — с недоумением откликнулась она. — Что угодно может значить. От ""смотри на змею"" до ""взгляд в бесконечность"" или ""раскрытие тайны"". Я после запрета не рискну сегодня повторять, а то и отдачу можно получить за настойчивость.

Я посмотрела на свои брачные браслеты и горько улыбнулась.

""Похоже, даже зерна понимают, что будущего у тебя нет"".

Мы с Катей попрощались, и я так и осталась сидеть, откинувшись на ствол и глядя в серое небо сквозь ветви деревьев.