Королевская кровь. Книга 10. Часть 1 [СИ]

— Господа, — сказала она Тандаджи, Стрелковскому и Свидерскому, — я бы хотела поговорить с господином Ситниковым наедине. Прошу вас, подождите снаружи. Нам еще нужно обсудить с вами новые сведения.

Господа поднялись и вышли, оставив Матвея в кабинете. И из-за дверей слышен был то тихий голос королевы, то реплики Байдека, то бас семикурсника, который не могли заглушить никакие двери. И поэтому понятно было, что ее величество с мужем мягко расспрашивают Ситникова о состоянии пятой Рудлог, о ее здоровье, о том, как она себя ощущает. Не обижает ли ее спутник, не голодает ли она, по своей ли воле дала согласие на брак или ее принудили…"

"Матвей вышел из кабинета еще бледнее, чем зашел, с укоризной посмотрел на Свидерского, буркнул ""я на службу"" и прямо из приемной королевы, не иначе как с расстройства, после двух тяжелых переходов, открыл устойчивое Зеркало на хутор Дорофеи Ивановны.

— …Ей всего шестнадцать. Шестнадцать, — с болью говорила Василина в трубку. — Ани, представляешь? Да как же так, она же девчонка совсем еще. Да, мама вышла замуж в шестнадцать, и я в Мариана влюбилась в этом же возрасте, но это же я. А это Алина.

Она металась по кабинету, то и дело заставляя себя остановиться и успокоиться. Не получалось.

— Я тоже в шоке, Василина, — откликнулась старшая сестра. — И это мягко говоря. Жаль, что я не могу расспросить этого Ситникова сама.

— Поверь, я узнала все, что могла, — руки у королевы дрожали и голос дрожал тоже. Она наконец-то присела в свое кресло. — И все тебе рассказала. За дверью ждут продолжения совещания, а я собраться не могу. Что нам делать?

— Успокоиться, Васюш, — посоветовала молодая Владычица после паузы.

— Но как? — возмущенно воскликнула ее величество.

— Так. Меня это тоже не радует. Но что мы можем? Это совсем другие материи. Неподвластные нам.

— Я как представлю…  — Василина застонала, прижала ладонь ко лбу. — Боги, он же старше ее в пять раз.

— Ну и что? Нории тоже старше меня, — напомнила первая Рудлог.

— Но тебе тридцать, Ани. И ты созревшая, самодостаточная личность. А она — ребенок. Как она вообще согласилась?

— Никто из нас бы не отказался, Василина.

— Это так, Ани, — неохотно согласилась королева, снова поднимаясь.

— Тяжело принимать такие новости, — голос старшей сестры успокаивал, настраивая на разумный лад. — Но если это ради жизни на Туре… значит, такова ее судьба. В конце концов, нам ведь важен не ее статус, а чтобы к нам вернулась живой и здоровой. Брак — это не худшая вещь в жизни. И вполне поправимая.

— И снова ты права, — вздохнула Василина, прислоняясь бедром к своему массивному темному столу, за которым сидел еще ее прапрадед. Прислушалась: за дверями Мариан что-то обсуждал с Тандаджи, Свидерским и Стрелковским. — Я просто выбита из колеи.