Я Гордый. Часть 4 (СИ)

— Уф, умаялся. Всех раскатали, но пришлось повозиться. Шестая, хватай ее и тащим в школу. Все равно она не жилец. Или грохнут, или оставят там работать на добровольно-принудительных началах. Но сначала она мне все расскажет, а после по фиг. Может, в столовую определят, а то меня уже от каши воротит.

Эй, как там тебя — Линь, Сунь, Янь? Ты готовить умеешь? Если да, то обещаю замолвить за тебя словечко.

— Я вам ничего не скажу!!! — грозно прошипев тому в лицо, она отвернулась.

— Я не спрашивал, умеешь ли ты говорить. Мне нужно знать насчет готовки — курочку там пожарить или зайчика стушить. Одиннадцатая, конечно, бог кухни, но все время напрягать ее как-то паршиво. Шестая, что думаешь?

— Если отрезать ей одну руку, уверена, она сможет вспомнить кучу рецептов.

— Чой-то ты такая кровожадная стала?!! — удивился парень. — И какая связь между руками и готовкой? Нет, я знаю, что если они кривые, то дело плохо, но у этой вроде ровные и маникюр симпатичный.

— Ты это через перчатки разглядел?

— Интуиция, — поднял он палец вверх.

— Я тебя знаю, — Янь пристально посмотрела на него. Незнакомец, как ни странно, угадал с ее именем. — Ты мужчина-маг, наследник российского престола — Сергей Гордеев! Вот только что ты забыл в этой глуши, непонятно.

— Ни разу не он. В смысле, не я. Я не он, в общем.

— Это ты. Никто из мужчин в этом мире магией больше не владеет. Став вашей пленницей, я не уроню чести рода. К тому же, я тебя в рунете видела и ни с кем не спутаю.

— Причем тут честь? Ты ж не нипонка.

— Мои предки родом с островов. Для нашей семьи слово честь не потеряло свой смысл, Ваше Высочество.

— Не называй меня так, — поморщился он. — Для тебя я Первый. Шестая?

— Для меня честь служить Вам, Первый.

— Вот и ты туда же, — вздохнул он. — Приказываю оставить это знание в тайне.

— Слушаюсь, Первый.

— И забыть о том, что слышала.

— Уже забыла.

— Я не ваша слуга, поэтому буду называть так, как посчитаю нужным. Если хотите все сохранить в тайне, лучше убейте сразу.

— Мы поступим по-другому, — хищно оскалился он, и ветки вновь заплели Янь глаза и рот. А после ее, как барана, взвалили на плечо. И грубая мужская рука, наперекор всем правилам приличия, похлопала ее по заду.

— Ниче так. Упругая. Сам потащу, а то ты на нее так смотришь, что точно по дороге прибьешь, — раздался голос, и она почувствовала, что они стали двигаться.

Как это унизительно! Мало того, что ее тащат на плече в такой позорной позе, так ещё и периодически похлопывают по заднице, не спрашивая разрешения! Не то, чтобы это было неприятно — благородный принц был красив, но хоть каплю уважения он мог проявить к военнопленной. Ну вот, опять ее кинули на землю, как какой-то мешок с рисом…

— У тебя получилось? — услышала она новый голос.

— Да. Пришлось камень самоликвидации из нее вырвать.