Черный дембель. Часть 3 (СИ)

Я зашагал к видневшемуся впереди мосту, у которого и заканчивался проспект Мира.

Калининский мост считался одной из достопримечательностей Новосоветска. Дед мне рассказывал, что в его детстве этот мост был деревянным. Тогда он соединял Новосоветск и деревней Калинино, что начиналась сразу за Волчьей рекой. С тех пор город заметно разросся. Калинино ещё два десятилетия назад стало Калининской улицей. Деревянный Калининский мост разбомбили осенью тысяча девятьсот сорок второго года. В сорок шестом году на его месте возвели новый: основательный, на широких каменных сваях. Название моста с тех пор лишь звучало по-прежнему. Но было оно теперь не в честь деревни — в честь товарища Калинина.

За время существования моста в Новосоветске родилось множество связанных с мостом легенд. Некоторые появились ещё в дореволюционные времена; какие-то родились после Великой Отечественной войны. А пару-тройку историй, в которых упоминался Калининский мост, сейчас знал только я. Потому что те события произошли в моей прошлой жизни. Как та история с Первомайской Джульеттой: с женщиной, прыгнувшей с этого моста в реку первого мая тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года. Я прикинул, что до того бурно обсуждавшегося в нашем институте события осталось меньше месяца: три недели и три дня.

Подошёл к перилам мостового ограждения, взглянул вниз. Скорее угадал, а не рассмотрел в темноте, где начиналась под мостом почти чёрная водная поверхность. Я отметил, что расстояние до воды сейчас казалось небольшим. Прикинул, что разбиться, прыгнув с такой высоты, было сложно. «Она прыгнет в мае», — напомнил я сам себе. Представил, насколько к тому времени опустится уровень воды. Вспомнил, как пересыхали берега Волчьей к лету — река становилась узкой: примерно вдвое уже, чем сейчас. Но оставалась глубокой — в детстве мы с приятелями ныряли в ней (рядом с нашим посёлком), но не всегда добирались до илистого дна.

Я размахнулся и бросил в воду свёрток с обрезом. Метнул его подальше, чтобы он не попался на крючок часто рыбачившим с этого моста мальчишкам. Прислушался — различил в тишине плеск воды. Прозвучал он негромко, словно расстояние до реки оказалось большим, чем я его представил. Я подумал, что звуки от падения в реку человеческого тела прозвучат громче. Вообразил, как разлетятся по сторонам брызги, когда тело Первомайской Джульетты войдёт в воду. В моей прошлой жизни Джульетта утонула. Из воды её достали уже мёртвой — об этом в институте нам тогда доложил всезнающий Артурчик Прохоров.

«Это будет уже четвёртая спасённая мной девчонка, — подумал я, — меньше чем за год. Или пятая, если считать Риту Баранову».

Потёр ладонь о ладонь, словно стряхнул прилипшие к моим рукам песчинки.

— А летом поеду на море за шестой.