Королевская кровь 12. Часть 1

Драконы едва заметно кивали — видно было, что эта информация не стала для них новостью, что об этом уже успели поговорить.

— И чтобы нас не похоронили второй раз, на этот раз навсегда, нам придется вступить в войну, — продолжал Нории. Голос его отражался от белых и малахитовых стен, гудел под потолком. — Я начну с малой помощи. Многие из вас видели у Драконьего пика наших братьев по отцу, змеев воздуха, которые, не жалея себя, помогали спасать наших детей и близких. Один из них, герцог Дармоншир — мой друг, который сейчас защищает свою страну. В его замок улетел мой брат Энтери, чтобы помогать супруге герцога, сестре моей Владычицы…

Снова хмурые взгляды на Ангелину, но теперь больше заинтересованные и озадаченные столь сложными родственными связями.

— И я тоже направлюсь туда сразу после нашего разговора, отправлюсь с половиной боевого крыла Мастера Четери, чтобы выплатить наш долг и не дать войне прийти к нам. Править Песками останется моя жена, ваша Владычица. И она же будет править до появления нового Владыки, если я не вернусь. А вы окажете ей всю поддержку, которую она потребует.

Зал зашумел тревожно, недовольно, вопросительно. Ангелина ожидала этого. Но страха не испытывала.

— Позволь сказать, Владыка? — подал голос один из суровых драконов из первого ряда. Губы его были сжаты в линию.

— Говори свободно, советник Э́фили, — кивнул Нории. — Сейчас время разговоров.

— Я почитаю тебя, как почитал и твоего отца, Владыка Владык, — велеречиво начал дракон. — И принимаю твое право взять Владычицей под свое крыло кого угодно, если Владыкой остаешься ты. Но не ослышался ли я сейчас? Разве девять Владык отдали свои жизни ради того, чтобы в Песках правила дочь нашего врага, на коей лежит неоплатный долг перед нашим народом?

Стоило этим словам прозвучать, и в зале воцарилась мертвая тишина. Ангелина не удивилась, хотя почувствовала, как леденеет ее лицо, словно тело покрывается доспехами, чтобы не пробили, не ударили несправедливые слова. Хотя раньше, когда их кричала одна лишь Огни, ей было больнее и невыносимее, чем когда она ощутила, сколько же драконов в зале разделяют произнесенное.

Не все. Но очень многие.

Ведь для большинства тех, кто только вышел из горы, она столь же безлика, как и они для нее. Зато ненависть и боль реальны, и совершенно естественно для драконов, лишь несколько дней назад летевших подписывать мирный договор, а затем переживших вероломство, страх, смерть родных, заключение в тисках камня, надеть на Ангелину маску Седрика Рудлога. И не играла роли сейчас ни ее помощь у Драконьего пика, ни история с терновником, ни работа на благо Песков, потому что боль всегда превыше разума.