Чаща

Жили мы в Ньюарке, на верхнем этаже дома, рассчитанного на три семьи, но ходили в школу Коламбия-Хай, расположенную в округе Уэст-Орандж. Владимир Копинский (он изменил фамилию, став Коуплендом), врач из Ленинграда, не смог получить лицензию на практику в Соединенных Штатах. Стал маляром. Моей матери, хрупкой красавице по имени Наташа, когда-то гордой, прекрасно образованной дочери аристократичного университетского профессора, пришлось убирать дома более богатых семей в Шот-Хиллсе и Ливингстоне, но нигде она не задерживалась надолго.

В день, о котором пойдет речь, моя сестра Камилла вернулась домой из школы и насмешливо объявила, что в меня втрескалась богатая девушка. Моя мать очень этому обрадовалась:

— Ты должен пригласить ее на свидание.

Я скорчил гримасу.

— Ты ее видела?

— Да.

— Тогда ты все поймешь, — заявил я небрежно, как и положено семнадцатилетнему. — Она уродина.

— Как говорили в России, — мать подняла руку с нацеленным в небо пальцем, чтобы подчеркнуть значимость последующих слов, — деньги женщину красят.

Эта фраза не выходила у меня из головы, когда я отправился на первое свидание с Гретой. Ее родители, мои бывшие тесть и теща и по-прежнему бабушка и дедушка Кары, богатые люди. И моя жена принесла в семью большие деньги. Сейчас все они вложены в банк на имя Кары. Этакий трастовый фонд, где я исполнительный директор. Мы с Джейн долго спорили о том, с какого возраста предоставить Каре возможность пользоваться основным капиталом. Нехорошо получать такие деньги чересчур уж молодой, но с другой стороны, все равно это ее деньги.

Моя Джейн стала очень уж практичной, когда врачи вынесли ей смертный приговор. Я не мог ее слушать. Многое можно узнать о любимом человеке, когда начался последний отсчет. Я вот узнал, что моя жена обладает невероятной силой и мужеством. До ее болезни мне казалось, что человек на такое просто не способен. Уж я-то точно нет.

Кара и Мэдисон, моя племянница, играли на подъездной дорожке. Дни уже начали удлиняться. Мэдисон сидела на асфальте и рисовала брусочками мела, которые напоминали сигары. Моя дочь каталась на электрическом мини-автомобиле, какие теперь в моде у шестилеток. Дети, у которых они есть, на них обычно не катаются. Только гости.

Я вылез из автомобиля.

— Привет, детки, — поздоровался я с ними.

Подождал в надежде, что две шестилетние девочки подбегут ко мне, крепко обнимут. Мечтать не вредно. Мэдисон посмотрела в мою сторону, но интереса в ее взгляде я не заметил. Моя дочь сделала вид, что не слышит. Кара вела джип «барби» по кругу, аккумулятор быстро садился, так что мини-автомобиль двигался медленнее, чем рука моего дяди Морриса, тянущаяся за чековой книжкой.

Грета распахнула затянутую москитной сеткой дверь.

— Привет!

— Привет, — откликнулся я.