Чаща

Айра, возможно, смотрел на эти леса и видел перед собой реальное воплощение мечты всей своей жизни: лагерь, коммуна, естественная среда обитания, лишенная всех грехов человечества, уголок умиротворенности и гармонии, где всегда будут главенствовать исповедуемые им ценности.

Бедный Айра.

Большинство преступлений, с которыми я сталкиваюсь, начинаются с малого. Жена раздражает мужа по мелочам — не туда положила пульт дистанционного управления, не разогрела вовремя обед, а потом пошло-поехало. Но в данном случае все было с точностью до наоборот. Что-то действительно серьезное и страшное раскрутило маховик дальнейших событий. Жажда крови Уэйна Стюбенса предопределила последующие убийства.

Наверное, мы все в той или иной степени посодействовали ему. Но главным помощником Уэйна стал страх. Э-Джей Дженретт показал мне силу страха: достаточно запугать человека, и он превращается в твоего сообщника. Только для его сына-насильника этот принцип не сработал. Папаша не сумел запугать Шамик Джонсон. Не сумел запугать и меня.

Может, потому, что я уже натерпелся страха.

Люси несет цветы, но ей-то следовало бы знать, что это неправильно. Мы не кладем цветы на могилы. Мы кладем камни. Я также не знаю, кому эти цветы — моей матери или отцу Люси. Наверное, обоим.

Мы идем по старой тропе (да, она никуда не делась, только сильно заросла), туда, где Барретт нашел кости моей матери. Могила, в которой ее похоронили, пуста. Ветер треплет полоски желтой ленты, которой огораживали место преступления.

Люси опускается на колени. Я слушаю ветер и задаюсь вопросом: а услышу ли я крики? Не слышу. Не слышу ничего, кроме ударов собственного сердца.

— Почему мы пошли в лес той ночью, Люси?

Она не смотрит на меня.

— Я никогда над этим не задумывался. В отличие от остальных. Все удивлялись, как я мог проявить такую безответственность. Но для меня все было очевидно: я влюбился и покинул пост с моей возлюбленной. Что могло быть более естественным?

Люси осторожно кладет цветы на землю и по-прежнему не смотрит на меня.

— Айра не помогал Уэйну Стюбенсу в ту ночь, — говорю я женщине, которую люблю. — Ему помогала ты.

Я говорю это как обвинитель, как прокурор. И это сильнее меня.

— Так сказал Уэйн. Он тщательно спланировал убийства… но почему он был уверен, что я покину свой пост? Потому что за это отвечала ты. Такое ты получила задание — увести меня.

Я вижу, как она на глазах становится меньше, будто усыхает.

— Вот почему ты не могла смотреть мне в глаза. Вот почему тебе казалось, что ты катишься по склону холма и не можешь остановиться. Причина не в том, что твоя семья потеряла лагерь, репутацию, деньги. Причина в том, что ты помогала Уэйну Стюбенсу.

Я жду. Люси не поднимает голову. Я стою у нее за спиной. Она закрывает лицо руками. Рыдает.