Чаща

Джил умер двадцать лет назад.

Люси откинулась на спинку стула.

— Ну и ну. — Она забарабанила пальцами по нижней губе. Эту ее привычку я помнил по летнему лагерю. — И что Джил делал все это время?

— Подожди, ты не собираешься спросить меня, откуда такая уверенность, что это он?

— Разумеется, ты уверен. Иначе не опознал бы его. А родители Джила или солгали, или, что более вероятно, не узнали его.

— Да.

— А что думаешь ты?

— Точно сказать не могу, но склоняюсь к тому, что они солгали.

— Мы должны встретиться с ними.

— Мы?

— Да. Что еще ты узнал о Джиле?

— Не много. — Я уселся поудобнее. — А что случилось с тобой?

— Мои студенты писали анонимные сочинения. И в одном достаточно точно излагались события той ночи.

Я подумал, что ослышался:

— В студенческом сочинении?!

— Да. Многое соответствовало действительности. Как мы пошли в лес. Как стали обниматься. Как услышали крики.

— И это написал в сочинении один из твоих студентов? — Я все еще не понимал.

— Да.

— И ты понятия не имеешь, кто именно?

— Да.

Я задумался.

— Кому известна твоя настоящая фамилия?

— Точно сказать не могу. Но я сменила ее официально. Выяснить не так уж и трудно.

— И когда ты получила это сочинение?

— В понедельник.

— То есть на следующий день после убийства Джила.

Мы вновь помолчали, обдумывая новую информацию.

— Сочинение у тебя здесь?

— Я сделала тебе копию.

Через стол она протянула мне несколько листков. Я прочитал текст. Прошлое вернулось. Я стал тем самым загадочным П. Положив листки на стол, посмотрел на Люси:

— Все было не так.

— Знаю.

— Но близко к тому.

Она молча кивнула.

— Я встретился с одной молодой женщиной, которая знала Джила. Она сказала, что подслушала, как он говорил о нас. Он утверждал, что мы солгали.

Люси задумалась. Потом повернулась на стуле. Теперь я видел ее профиль.

— Мы и солгали.

— Но только по мелочам.

— Мы занимались любовью, когда их убивали.

Я ничего не ответил. Вновь мысленно отделил одно от другого. Именно так мне удалось это пережить. Если бы не отделял, помнил бы на суде, что в ту ночь был дежурным вожатым, что мне не следовало уходить в лес с моей подружкой, что мне поручили охранять лагерь. И если бы проявил должную ответственность, если бы вел себя как положено, мне бы не пришлось говорить, что я пересчитал всех отдыхающих в лагере по головам, хотя этого не сделал. И утром мне не пришлось бы лгать. Мы бы узнали, что кто-то ушел из лагеря еще ночью, а не утром. Действуй я согласно инструкции, которой пренебрег, мою сестру, возможно, и не убили бы.

— Мы были детьми, Коуп, — донесся до меня голос Люси.

Мне ее слова облегчения не принесли.

— Они бы ушли в лес, даже если бы нас там не было.

«Может, и нет», — подумал я. Оставаясь в лагере, я мог бы заметить их исчезновение, обходя домики.