Час «Д»

Она бы представляла собой внушительное зрелище и без венчавших ее здоровенных, метра два с половиной длиной, заостренных пик, расположенных столь часто, что между ними не пролез бы и ребенок, сумей он каким-то чудом забраться на камни. Да, городская тюрьма была огорожена на совесть.

Пока мужчины молча «восхищались» этим шедевром архитектуры, ритмичное бряцанье приближалось, скоро мимо невидимых посторонним посланцев прошествовала троица стражников. Двое из них были вооружены короткими мечами, еще один нес арбалет. Позвякивание исходило от нагрудников с широкими металлическими бляхами, а не от соприкосновения пустых черепов со шлемами, как предположил было Рэнд. Сосредоточенная бдительная скука, написанная такими крупными буквами, что легко читались на полутемной улице, давала понять, что работа у мужиков хоть и серьезная, но занудная и не опасная. Да кем нужно быть, чтобы штурмовать неприступную тюрьму в полночь? Только посланцами богов!

Не сговариваясь, Лукас и Рэнд последовали за троицей ничего не подозревающих стражников. Через десяток метров к тусклому свету уличных ламп прибавилась пара огней поярче над массивными воротами на тюремный двор. Там топталась пара блюстителей спокойствия с копьями в руках и мечами на перевязи. Проходя мимо копьеносцев, коллеги отсалютовали им, и один из мечников, не сбиваясь с шага, доброжелательно буркнул:

– Смена уж близко, парни. Второй ночной колокол с площади слышно было.

– Скорей бы уж, – согласился крепко сбитый мужик средних лет, перехватив поудобнее древко копья, и проворчал: – С женой три пересменки не виделся, в казарме ночевал. Дора небось уж забыла, как я выгляжу, того и гляди, на порог не пустит. Надо ж было Алену в неурочный день заболеть, выбрал время животом маяться! А все те сосиски из таверны Жантра! Говорил я ему, что неправильно они пахнут, тухлотой и кислятиной отдают, потому и со скидкой идут, так нет, все одно сожрал, прорва ненасытная, а теперь в лазарете мается!

– А я с утреца дочурку обещал сводить на очищение посмотреть, – поделился своими планами второй страж ворот.

– Какой заботливый папаша, – злобно умилился Рэнд. – Малютке, видать, нравится запашок горелого мясца.

– Дикий мир, дикие нравы, – интеллигентно посетовал Лукас, подняв брови. – Толпа обожает кровавые развлечения. Вид чужой смерти всегда обладает для людей странной притягательностью. Лицезреть смерть совсем рядом и испытывать мстительную радость оттого, что это не твой конец, что самый жуткий страх сейчас испытывает кто-то другой, весьма сильное ощущение, будоражащее нервы. Толпа людей – это хищный зверь, охочий до крови.