Ученица чародея

К слову сказать, их речи только распаляли мое негодование, а багряное пламя во мне уже превратилось в бурлящую, готовую выплеснуться с ослепительным взрывом лаву. И чем дольше огонь бушевал во мне, тем больше сил возвращалось, а с ними родилась и уверенность, что уж если не смогу выбраться отсюда на свободу, то, по крайней мере, устрою феерический уход в мир иной. «В веках будут помнить и страшные легенды рассказывать, – стиснув зубы, думала я, – лучше про настоящую ведьму, чем про сожженных невинных девушек!»

Как там говорила мадам Тэйра? Воображай все, что хочешь… «Даром, что ли, дар?» – хмуро решила я и вообразила, как мое тело становится огненным и разрастается, разбухает, словно на дрожжах. Как ни странно, но вскоре я ощутила плечами и головой выдуманного тела неровную каменную кладку стен, уперлась загривком в потолок, а ладонями – в кованую дверь и сырой угол. Чувствовала все, словно на самом деле. Только факела на стенах не жгли, а приятно щекотали. Что ж, судари, поиграем?

Я обернулась. Францисканец, мэтр Капотэ и мое реальное тело оказались где-то внутри гигантской огненно-прозрачной меня. Помещение для допросов виделось мне сквозь дрожащее, раскаленное марево. «Ну вот, зато не холодно».

Женоненавистники забеспокоились, запыхали ртами, скривились, словно их сунули головами то ли в дымоход, то ли в жаровню. Я зло рассмеялась. И реальная я тоже засмеялась. Смех в пустой комнате вышел громким, внезапным и оттого по-настоящему демоническим. Эхо разнесло его по углам. С ужасом озираясь, борцы с ведьмами начали креститься, да только делали это с трудом, словно рукам их требовалось протискиваться сквозь что-то густое и вязкое.

Я реальная показалась отсюда, сверху маленькой, синюшной и совершенно замученной, с темными кругами под глазами и красным следом от петли на шее. Реальная Абели села на полу, уложив на колени связанные кисти рук, от которых веревка тянулась к черному кольцу на стене. Огненное тело меня-великанши тоже устроилось поудобнее, а пылающая прозрачная ладонь накрыла крошечный совсем рубин.

– Господи спаси! – заголосили в унисон знатоки ведьм, обильно покрываясь потом от мистического жара. – Помогите! По-мо-ги-и-ите!

– Изыди, сатана! – провизжал францисканец, выставляя в мою сторону висящий на шее крест, лихорадочно бормоча на латыни слова молитвы и постоянно сбиваясь.

– Сам ты сатана, – хрипло ответила реальная я и засмеялась еще громче, а потом в шутку стала цитировать назубок выученную молитву экзорциста."

"Глаза францисканца округлились – откуда ему знать, что наша аббатиса заставляла провинившихся учить первую попавшуюся ей молитву. Мне вот с этой повезло. Впрочем, не только.

– А-а-а! – уже без молитвы закричал он, закрываясь руками.