Няня из Чайноботтам

– Ты – не тот, – проскрипел привязанный к стулу пленник. – Там был другой. Чужак. Но ты… Просто мальчишка?

– Ну да. Меня зовут Джаспер Доу, сэр. Приятно познакомиться, мистер Удильщик.

– Я не понимаю, где он, – задумчиво проговорил Удильщик. – Чужак… Мерзкая тварь, которая пыталась…

– Мистер Боттам, – резко прервал его доктор. – Мы рассчитываем на ваше благоразумие. Как вам и сказал констебль Хоппер на борту «Гриндиллоу», ваша няня использует чернила – несколько детей заражены. Одного из них вы могли видеть. Насколько я понял, вы не хотите, чтобы этих несчастных постигла та же участь, что и вас. Мы должны остановить убийства и вылечить детей.

– Как собрались вылечить и меня?

– Верно. Но сперва расскажите нам, что знаете. От этого зависит множество жизней.

– Что будет со мной после того, как вы меня вылечите?

Доктор отошел от него и сел за свой стол.

– Мы решим это после, мистер Боттам, но ваша дальнейшая судьба зависит от того, насколько вы будете искренни. В любом случае времена вашего самосуда на берегу под прозвищем Удильщик закончены.

– Самосуд? – с презрением проговорил пленник. – Вы так это зовете?

– Вы взяли на себя роль мстителя в маске, мистер Боттам. Пять лет вы выискивали на берегу людей, которых считали заслуживающими воздаяния, и…

– Они заслужили!

– Я в этом не сомневаюсь. И я понимаю вас: порой невероятно трудно сдержаться, когда видишь несправедливость.

– Ничего вы не понимаете, – возразил Удильщик. – Вы не знаете Фли, не знаете о том, что там творится. По ту сторону канала нет полиции. Да даже если бы и была! Думаете, такие, как он, что-то сделали бы?!

Пленник дернул головой в сторону Хоппера, и тот что-то глухо забормотал, грозно шевеля бровями.

– Знаете, мистер Боттам, – сказал доктор Доу, – я приверженец строгих формулировок и всего лишь называю вещи своими именами. Кто-то говорит, что подобное – это навешивание ярлыков, но я ведь доктор. Взгляните на мой шкаф с лекарствами: все склянки в нем подписаны. Именно благодаря ярлыкам я знаю, с чем мне приходится работать. Я сейчас скажу одну вещь, которая, вероятно, оскорбила бы до глубины души тех, кто придает слишком большое значение собственной личности… кхм… некоей собственной «значимости» и «уникальности»: люди мало чем отличаются от этих склянок на полках. Будь моя воля, я бы многих подписал, чтобы ни у кого не возникало сомнений в том, кем они являются. Также я бы с радостью запер их в каком-нибудь шкафу, но, к моему глубочайшему сожалению, подобное вряд ли осуществимо.

– И как бы вы подписали себя?

– «Замечательный доктор, благовоспитанный джентльмен и человек, вынужденный мириться с нескончаемым людским невежеством».

Джаспер и констебль Хоппер, не сговариваясь, закатили глаза.