Няня из Чайноботтам

И не в колыбель-для-кошки, а в свои поиски, в этот берег, в жизни и страсти его обитателей. Он ведь рассчитывал, что все это займет от силы пару дней. Кажется, в этом он просчитался…

…Бёрджес прошел через арку с якорем и направился к виднеющемуся вдали большому коричневому дому с вывеской «Боль-в-ноге».

Каблуки стучали по дощатому настилу, который поскрипывал и проседал под ногами, котелок облепил туман.

Бёрджес пытался сосредоточиться на деле, но его все не отпускали мысли о странном поведении некоторых дам, с которыми он столкнулся во Фли. Сперва мадам Третч, затем мадам Пиммерсби. Прежде Кенгуриан Бёрджес, или вернее тот, кем он был недавно, вниманием женщин похвастаться не мог и сейчас не понимал всех этих знаков, намеков и прочих подозрительных жестов на незнакомом дамском языке. Обычно дамы старались отойти от него как можно скорее, не разглядывали его, никогда не интересовались его именем и уж точно не называли его «красавчиком».

«Почему мадам Пиммерсби так сказала? – думал он. – Она ведь не ко всем так обращается? Неужели все дело в форме констебля – точнее, в ее отсутствии?»

Душу Бёрджеса при этом тяготили воспоминания о той, кто ему порой снился, – рыжей дочери лодочника с канала. Гилли Уортон, саданувшая ему в глаз… Он ведь и во время встречи с ней был не в форме, но у нее и мысли не было, чтобы глянуть на него как-то по-особенному. Нет, она глядела злобно и ненавидела его всем сердцем…

«Эх, если бы мы с Бэнксом только не схватили тогда ее отца! Все могло обернуться иначе… И почему вышло так по-глупому?..»

Предаваясь сожалениям, Бёрджес остановился у прислоненного к стене щита с изображением какого-то незадачливого бедолаги, наступившего на морского ежа, открыл дверь и вошел в харчевню."

"Время уже перевалило далеко за полдень, и «Боль-в-ноге» была забита битком. В дымных тучах, вырывающихся из курительных трубок, проглядывали грубые деревянные столы – все они были заняты, и единственное свободное местечко Бёрджес отыскал в закутке под лестницей.

Стоило ему опуститься на стул, как к нему тут подлетела румяная курчавая женщина в переднике. Переставив с подноса на стол тарелку с мелкой запеченной рыбой, горкой водорослей и чем-то, похожим на грибы в соусе, она грохнула рядом кружку с элем с такой силой, что пышная зеленоватая пена перевалилась на столешницу.

– Два фунта, – сказала женщина. – Сейчас.

Бёрджес спорить не стал и заплатил. Спрятав деньги в карман передника, женщина унеслась прочь.

«Видимо, здесь так принято, – подумал Бёрджес.