Няня из Чайноботтам

Ну, не прям именно в деле, но делами не брезгует, если ты понимаешь, о чем я.

– Он был моряком?"

"– Нет, он был скрипачом и пудрил парик твоей бабушке! – утратив терпение, воскликнул Шнорринг и выхватил оплату за сведения из руки Джаспера. – Мне почем знать, чем он там промышлял в прошлом?

Мгновенно потеряв интерес к Джасперу, Шнырр принялся дрожащими руками пересчитывать деньги: бумажку за бумажкой он прежде оглядывал их и, проверяя на подлинность, слюнявил герб ворона на одной стороне, затем переворачивал и царапал обломанным ногтем изображение пуговицы на другой.

– Еще что-то можете о нем рассказать? – спросил Джаспер, но бродяга был так увлечен внезапно свалившимся на него богатством, что перестал замечать что-либо кругом.

Джаспер кивнул Винки, и они украдкой попятились, а затем, оказавшись на безопасном расстоянии от Шнырра Шнорринга, развернулись и двинулись вдоль стены лечебницы дальше по Вишневой улице.

За их спиной раздался разъяренный возглас:

– Даже не суй свой нос, Венди! Это мои денежки! Не пускай на них слюни!

Джаспер обернулся: Шнырр Шнорринг грозил кулаком статуе.

– Откуда у тебя столько деньжищ? – спросил Винки.

Джаспер вздохнул:

– Долго копил на гарпунный пистолет, как у мистера Суона. Всякий раз, как дядюшка посылает меня на почту или в какую-то лавку, я забираю себе фунт. Мы давно с ним в этом условились: он считает, что фунт – это намного меньше, чем пришлось бы потратить ему самому на кеб до почты и обратно. Само собой, он сглупил: я бы и так ходил на почту – мне нравится главпочтамт. Но о гарпунном пистолете можно забыть – это не расследование, а какое-то разорение!

– Эх, жаль, что ты отдал все свои деньги гадкому Шнырру.

– Все? – Джаспер хмыкнул и подмигнул Винки. – У меня ведь есть и второй носок.

– Так что, мы идем к каналу искать этого Финлоу?

Джаспер покачал головой.

– Сперва нужно кое-куда зайти и кое-что купить.

– Что купить?

– Оружие, Винки. Нам нужно раздобыть оружие против монстра.

***

Канал Брилли-Моу местные называли Подметкой, и неслучайно – чистым он не бывал никогда, грязными комьями на него тут и там налипли настолько же заваленные мусором, как и сам берег, баржи.

Берег канала и прежде был местом довольно неприятным: меж кучами мусора примостились настолько жалкие лачуги, что язык не повернулся бы назвать их домами, множество труб исходили гарью и чадом, а что уж говорить о сугубо канальной вони. Но сейчас, когда уже начало темнеть, а дождь усилился, тяжело было просто представить во всем Тремпл-Толл что-то менее уютное.

Кое-где зажгли фонари, но света они давали немного, стуку дождя по дощатым крышам подыгрывали нетрезвые крики чаек, порой откуда-то издалека доносился лязг: кто-то будто бы волочил по берегу ржавый буксир.