Чайлдфри

И отчаянно боролась с собой, чтобы не дать озерцу пролиться наружу.

— Почему грустит самая красивая в мире девушка? — прозвучал полушепотом голос Клима над ухом, Катя вскинулась и чуть не ударилась лбом о его подбородок.

— Никто не грустит, я просто отдыхаю, — возразила, пробуя отпихнуть нависающий торс, но с таким же успехом можно было попытаться подправить Пизанскую башню.

— Ты идешь кататься? — он продолжал шептать, касаясь лица небритой щекой, а у нее уже мурашки стадами бегали по всему телу, и пальцы на ногах поджимались. — Я только ради тебя притащился на этом катере.

— Ради меня? — она отодвинулась, изумленно таращась, но Клим снова приблизил губы к ее уху, и теперь она плыла от его невесомых поцелуев, а сердце трепыхалось и стучало втрое быстрее.

— Конечно. Ты самая красивая девочка, которую я когда-либо встречал. Моя девочка…

— Не надо, Клим, пожалуйста, — прошептала она, закрывая глаза и обвивая рукой загорелую шею. К чему притворяться, если он и так все видит, — вокруг люди, я просто не устою на ногах.

Он тихо застонал и уткнулся лбом ей в макушку, а сердце внутри радостно подпрыгнуло. Он помнит! Помнит, как не держали и подламывались у нее ноги, как она хваталась за Клима по пути из гаража и потом совсем не могла идти, он подхватил ее на руки и понес наверх, они оба были уже практически без одежды…

— Я тебя отнесу, — голос срывался на хрип, Катя приложила пальцы к его губам.

— Здесь наши сотрудники, Клим, не надо.

Клим отодвинулся, и она встала, отметив, что все вокруг старательно отворачиваются и прячут глаза, Наталья что-то втолковывала мальчикам, а она будто вышла из параллельного мира. Ваня с Матвеем тут же подбежали и обхватили за ноги, и ее немедленно захлестнуло раскаяние — хороша мать, если ее детьми занимаются все, кроме нее самой.

— Вы что, еще не накатались? — удивился Клим, поддерживая Катю за талию. — Тогда пойдем.

Подхватил обоих, перебросил через плечи и понес к катеру, на ходу оборачиваясь посмотреть, идет она следом или нет.

В катере мальчики тут же приклеились к поручню, а Клим, усадив Катю рядом на пассажирское сиденье, снова встал к рулю. Он вел катер на небольшой скорости, лавируя между островками, заросшими камышом. Ванька с Матвеем пищали и повизгивали, когда Клим делал небольшой крен и на них летели брызги. Аверин улыбался, а Катя любовалась пейзажами и мужчиной, что так лихо управлял катером одной рукой, и думала о всяких глупостях.

Снова поворот, и катер выплыл на «большую воду», как назвал это место Клим, здесь река разливалась на приличную ширину. Дома тянулись вдоль берега, некоторые нависали прямо над водой и красноречиво демонстрировали финансовое благополучие своих хозяев, возле каждого виднелся личный причал.