Чайлдфри

Голова была лёгкой и светлой, никаких мыслей, никаких картинок, совсем ничего. Оказавшись перед дверью в кабинет, не мешкалась ни секунды, не стала ни стучать, ни звать, просто вошла внутрь.

Из душа доносился шум воды, Катя прошла в спальню, и увидела, что дверь в ванную комнату приоткрыта. Она сделала еще шаг и зависла, не в силах отвести взгляд. Клим с закрытыми глазами подставлялся под льющиеся сверху струи, что стекали по его телу словно ручейки по каменному горному склону.

Ей всегда нравилось его тело, нравилось на него смотреть, трогать, гладить. И сейчас она, стараясь не дышать, жадно разглядывала будто вылепленные мышцы рук, идеальный рельеф груди, расчерченный квадрат пресса. На миг позавидовала водяным струйкам, что не стесняясь, ласкали ее мужа, тогда как сама она могла лишь смотреть, приоткрыв рот, и все, что ей оставалось, это проводить по уголкам губ кончиком языка.

Клим повернулся спиной, выключил воду. Сдернул с держателя полотенце и вытер лицо, а потом обернул его вокруг бедер и повернулся обратно. Увидел ее и замер. Взгляд черных глаз вмиг опалил так, что ее бросило в жар, который разогнался по телу и тут же заполыхал внутри. Она сглотнула, во рту было сухо, кожа горела, и ей нестерпимо захотелось прижаться к мокрому прохладному Климу, она даже застонала про себя. А может и вслух, теперь было сложно отделить воображаемое от реальности.

— Катя?  — он сделал шаг навстречу.

«Если он сейчас спросит, что я здесь делаю или зачем я пришла, я умру прямо здесь, не сходя с места».

Она инстинктивно отступила назад, потом еще и беспомощно оглянулась на дверь. Наверное, он решил, что она хочет сбежать, потому что в доли секунды оказался рядом, сцепил на запястьях руки как клещи и поднял на уровень лица. Катя продолжала тонуть в черных пронзительных тоннелях его глаз, пока он не проговорил хрипло, приблизив лицо почти вплотную:

— Хоть моргни… Что можно…

Она с усилием выдернула руку, взялась за полотенце и медленно потянула за край. Полотенце упало к ногам, а Катя тыльной стороной указательного пальца сняла с его щеки каплю, упавшую с влажной пряди.

— Ты мокрый,  — и не успела договорить, как в губы впечатались губы Клима."

"Они и правда изголодались оба, он так ощутимо прихватывал ее кожу зубами, что ей казалось, это оголодавший хищник вонзается клыками в податливое тело добычи, которую долго выжидал, преследовал и, наконец, получил в полное и безраздельное владение.

«Моя… Невозможная… Сумасшедшая… Любимая…» Он этого точно не говорил, Катя знала. Как он мог говорить, если стоило ему оторваться от нее губами, как она снова подставлялась под них, и его хватало только на рваные, хрипящие звуки? Она вздрагивала от этих звуков, вызывающих в ее теле не волны, а целые цунами.