Чайлдфри

Наконец Аверин родил:

— Я вообще-то спросить хотел, почему ты сбежала, ведь у нас, как мне показалось, все прошло хорошо? Или нет?

— Просто отлично, — подтвердила Катя, — мне все понравилось.

Клим поерзал и заговорил уже менее уверенно.

— Тогда почему? И почему ты назвалась Алисой?

— Это первое, что пришло в голову. Честно? Я решила, что ты соврал, и ты не Клим, а, к примеру, Сигизмунд, — покаянно призналась Катерина и поспешно добавила,  — прости.

Клим оторопело ее рассматривал.

— Хорошо, допустим. А сбежала зачем?

— Я не сбегала. Просто проснулась, поняла, что выспалась, вызвала такси и уехала.

— В разорванном платье и босиком?  — скептически поднял бровь Аверин."

"— Да, я не смогла найти туфли, пришлось одолжить твои носки. Конечно, если бы я знала, какие они дорогие, то не посмела бы, но я не знала. Не волнуйся, я завтра принесу, они целые и постиранные. А что, девочки, которых ты обычно снимаешь в ночных клубах, сами от тебя не уходят, ждут, когда ты их выставишь?

Клим сверлил ее пронизывающим взглядом, и Кате казалось, она видит, как у него в голове лихорадочно вращаются шестеренки, ускоряя мыслительный процесс.

— Я понял,  — он медленно откинулся на спинку стула, и шестеренки существенно замедлили ход,  — я что, орал на весь дом?

— Я стояла под дверью. Ничего такого, Клим, мне хотелось пить, и я пошла искать тебя. Или кухню. Я не собиралась подслушивать, так получилось.

Клим смотрел в сторону, его взгляд потяжелел, и теперь заерзала Катя. Он, конечно, прекрасен, когда вот так задумчиво молчит, но время течет как вода сквозь пальцы…

Внезапно обе ее ладошки накрыли крепкие руки, и черные глаза пробуравили в ней несколько отверстий, в которых тут же зажглись огоньки и потекли по венам.

— Я ошибся, Катя,  — он говорил низко и немного хрипло, ей вдруг стало тяжело дышать от того, как непривычно прозвучало из его уст ее имя, — прости меня. Я идиот.

Дыхание совсем перехватило. Невозможно, совсем невозможно быть хладнокровной и рассудительной, когда он вот так держит ее руки и топит ее саму в своих бездонных черных озерах.

— Я…  — голос сорвался, меньше всего хотелось заводить старую песню из серии «Я не такая», она прогнала наметившийся в горле комок и продолжила,  — я ни за что не осталась бы у тебя, если бы сама не захотела. Может, это погоня так подействовала, может твой мотоцикл и то, как мы летели там, на трассе, но я тогда уже поняла, что останусь. Я тебя захотела, Клим.

Теперь уже она буравила Клима, прожигая в нем дыры, а он вдруг сжал ее пальцы так сильно, что она даже ойкнула, и приник к ним губами.

— Я потом понял, утром, когда проснулся, а тебя не было. Почему ты не высказала мне все сразу, а притворилась, что спишь?

— Сразу я бы не смогла, я бы разве что физиономию тебе разукрасила.