Чайлдфри

На пляже было просто волшебно, луна уже поднялась над морем и светила сегодня особенно ярко. Не день, конечно, но сойдет.

Катя разделась до купальника, сложила одежду на полотенце и направилась к камням, отделявшим их пляж от соседского. Она планировала взобраться на ту самую скалу, точнее, ее обломок, которая заходила подальше в море, оттуда Катя как раз и собиралась прыгать. Во время морских прогулок она не один раз видела там ныряльщиков, значит подводных камней нет и для прыжка это место как раз безопасно. С одной стороны, луна это хорошо, видно, куда карабкаться, а с другой, может, глубина покажется недостаточно темной и ей не страшно будет прыгать? Тогда все старания пойдут прахом.

Катя ободрала коленки и содрала кожу с ладоней. Все же, не настолько удобно лезть, она порядком выбилась из сил, пока добралась до края бывшей скалы. Глянула вниз и разочарованно вздохнула. Не то, чтобы очень уж страшно, или у нее за последнее время сильно расширились границы пугающих масштабов? Ну почему у нее не все как у людей, даже глубин нужных не найдешь…

И тут ее осенило. А что, если закрыть глаза? Можно представить, что падаешь прямиком в водопад Деттифосс… Разбежалась, закрыла глаза и прыгнула.

Уже падая, поняла, что погорячилась, все-таки здесь не меньше десяти метров, а ее опыт ограничивался максимум шестью. Раскрыла глаза и вытянулась, чтобы максимально ровно войти в воду, но не рассчитала высоту, и удар о воду оказался довольно ощутимый. Заработала всеми конечностями, чтобы всплыть, но правая нога отказывалась подчиняться, Катя изо всех сил устремилась наверх, как тут рядом раздался мощный всплеск.

Ее обхватили сильные руки, теперь она не могла даже пошевелиться. И тогда стало по-настоящему страшно. Катя судорожно дергалась, пытаясь высвободиться, попыталась укусить мертвой хваткой держащие ее руки, и последнее, что она помнила, доносящийся через толщу воды отборнейший мат.

* * *Она хватала ртом воздух и не могла надышаться, пока не вспомнила, что еще совсем недавно тонула. Открыла глаза и увидела над собой незнакомый потолок. Смотреть было больно, Катя снова закрыла глаза и попыталась пошевелиться. Она была завернута в одеяло, как младенец, а вот под одеялом тело ощущалось удивительно свободно, выходит там она точно была голой. Тоже, кстати, как младенец. И к счастью без памперса.

Катя снова открыла глаза, как вдруг услышала сердитый незнакомый голос:

— Очнулась? Ну слава Богу. Дуреха, выпороть бы тебя…

Над ней склонилось лицо, казавшееся неясным размытым пятном, но затем на нем начали проявляться знакомые черты, знакомые до боли, до одури, черные глаза смотрели тоже очень сердито, но там, под двойным дном, плескались тревога и настоящий страх.