Чайлдфри

Это недолго, как только будут готовы документы, вы первым же рейсом отправитесь с детьми в Испанию.

— У меня не такая большая квартира, Павел, боюсь, вашему человеку будет не очень комфортно.

— Вас это не должно волновать, Екатерина Дмитриевна, теперь о вас и ваших детях есть кому позаботиться.

— Спасибо вам, Павел, — Катя в самом деле чувствовала благодарность, хоть кому-то до нее было дело.

— Я здесь ни при чем, — в голосе Павла сквозило удивление, — это распоряжение вашего будущего супруга. Вы значительно облегчили нам задачу, когда дали свое согласие, теперь мы можем организовать вашу охрану открыто и с вашего ведома.

— Александр Арсентьевич очень добр, — она не удержалась, чтобы не съязвить, но Павел или не понял, или сделал вид, что не заметил сарказма.

— Ваш муж беспокоится о вас, Екатерина Дмитриевна, — подтвердил он очень серьезно, ей показалось, она даже на расстоянии увидела, как мужчина кивнул, — ваша безопасность для него в приоритете.

— Он мне еще не муж, — поправила Катя, выходя из здания. От слова «муж» шевельнулось и вновь закровило ее несчастное сердце. Еще совсем недавно она была уверена, что этим словом она назовет Клима, а теперь ее мужем станет какой-то посторонний и чужой мужик.

— Мы это быстро исправим. Я сейчас пришлю вам на почту тот самый брачный контракт, ознакомьтесь как можно скорее.

Она не сразу заметила роскошный белый Порш Кайен, подогнанный почти к самому входу. Рядом, придерживая распахнутую заднюю дверь, стоял ее старый знакомый спаситель, на этот раз в черных джинсах и черной футболке."

"— Здравствуйте, меня зовут Алексей, я ваша охрана.

— Если мне не изменяет память, вы этим занимаетесь всю последнюю неделю.

— Вообще-то больше, — его улыбка оказалась неожиданно приятной, — но теперь у меня официальный статус. Садитесь в машину, Екатерина Дмитриевна.

— А можно просто Катя? — взмолилась она, усаживаясь. — Я чувствую себя музейным экспонатом.

— Как скажете, — Алексей обошел машину и устроился рядом.

* * *Буквы расплывались перед глазами, смысл ускользал, и как Катя ни старалась, у нее совсем не получалось сосредоточиться на брачном контракте. Сжала виски и подошла к окну. Несправедливость мироздания отсюда ощущалась особенно остро — как так вообще возможно? Ее любовь разбилась на мельчайшие осколки, ее мир в очередной раз свернут, скомкан и выброшен в мусорное ведро, а во дворе как ни в чем не бывало играют дети, небо приветливо синеет сквозь листву, солнце багровым диском готовится спрятаться за горизонт, и им всем нет никакого дела до ее разодранной в клочья души. И разорванного сердца.

О чем бы она ни думала, все мысли неизменно возвращались к Климу.