Утес чайки

 – Когда подобное случается с молодой девушкой, пусть даже и зрелой женщиной, которую похищают, над которой издеваются, не нужно быть чертовым психологом, чтобы понять, что она травмирована на весь остаток жизни. Если, конечно, вообще останется жива. Первые недели и месяцы самые тяжелые. То же с этой, как ее… Амели Голдсби. Она пробыла целую неделю во власти этого маньяка. И вы всерьез верите, что после этого она может дать адекватное описание хотя бы его внешности? В конце концов он мог ее запугать. Дать понять, что ее ждет, если она его выдаст. Что он найдет ее хоть на краю света, и дальше… С чего вы взяли, что словам Амели Голдсби можно верить?

Это была новая мысль, по крайней мере для Кейт. Она не знала, рассматривал ли такой вариант Калеб Хейл. Амели умалчивала о важнейших моментах похищения, и всем казалось очевидным, что все дело в бессознательной блокировке, что срабатывает механизм защиты, не позволяя Амели заново столкнуться с пережитым ужасом. Но что, если все сложнее, или, если угодно, проще? Что, если Амели боялась говорить, потому что преступник запугал ее? Если же наконец, не без ее помощи, он все-таки окажется за решеткой, некоторое время она сможет жить спокойно. Но рано или поздно он выйдет. Раньше, чем хотелось бы, потому что безопасность жертвы преступления – далеко не главная задача системы правосудия. Не говоря о друзьях злоумышленника, которые останутся на свободе.

Если б Кейт официально состояла в следственной группе, то непременно обсудила бы этот вопрос с Калебом. А так… уж очень велик риск быть неправильно понятой.

– Ну, хорошо… – Кейт решила вернуться к тому, с чего начала: – Значит, брат. Но что вы имеете против самого Кевина?

– Неприятный парень, – Райан мотнул головой.

– Неприятный парень – или насильник и похититель людей? Здесь есть разница, и значительная.

Глаза Райана сузились:

– Для какой газеты вы пишете? Какая-нибудь левая газетенка в защиту прав обаятельных убийц?

– Я свободная журналистка, – пояснила Кейт, – и еще не решила, кому предложу этот материал. Просто хочу знать, что произошло и как люди с этим живут.

Эта легенда с журналистикой – чисто спонтанная идея. Надо же было как-то объяснить случайной пассажирке в Скарборо, почему Кейт задает так много вопросов о Райане Касуэлле и его дочери Ханне. Она не могла представиться сотрудником лондонской полиции, хотя в большинстве случаев это действовало безотказно. Но если по следам Кейт пойдет Калеб и люди будут говорить ему, что с ними только что беседовала сотрудница Скотланд-Ярда, он, конечно, сумеет сложить два и два. При этой мысли Кейт опустила голову.

Итак, сейчас она журналист-фрилансер, имеющий слабое представление о своей работе.