Чайная роза

Ходят слухи, что в нее хотят принять и девушек с фабрики. Не делайте этого. Обещайте мне…

— При чем здесь тред-юнионы?

— Ладно, обещаю! Но хотя бы скажите почему!

Не сказав больше ни слова, О’Нил исчез в тумане. Фиона хотела побежать за ним, но ноги не слушались. Боже, как он ее напугал! Нужно держать себя в руках, иначе мама увидит, что она расстроена, спросит, в чем дело, а у Фионы не хватит духу рассказать о случившемся. Девушка была озадачена и не знала, как относиться к словам О’Нила. Должно быть, он выжил из ума. Шел за ней по улице. Выскочил из тумана, как привидение. Наверное, его мучит совесть.

А вдруг он сказал правду? Если это так, то почему поскользнулся отец? Фиона ощущала неловкость. Она уже думала об этом после похорон, когда мистер Фаррелл и мистер Долан удивлялись тому, что ее отец, с которым никогда ничего не случалось, вдруг разбился насмерть. Тогда эта беседа и собственные мысли показались ей абсурдными. Во всем было виновато отчаяние. Но теперь…

Что означали слова Дэви О’Нила? Что он не проливал смазку или что смазки не было вообще? Но ведь полицейские, проводившие дознание, обнаружили пятно. Дядя Родди сам читал отчет и сказал, что какой-то жир там был. Что еще говорил этот О’Нил? «Некоторые со мной вообще не разговаривают…» На смену страху пришел гнев. Все ясно: докеры сердятся на Дэви и обвиняют его в смерти отца. Бойкотируют его; наверное, ему трудно найти работу. О’Нил хочет, чтобы Фиона заступилась за него. Сказала людям, что он не виноват в смерти Падди. Эгоистичный ублюдок! Ее отец мертв, семья голодает, а он думает только о том, как бы вернуть уважение товарищей. Ну и черт с ним. У нее других забот хватает… Проклятый недоумок! Крался за ней и что-то бормотал о тред-юнионах. Уговаривал не вступать. Как будто у нее есть деньги на взносы!

Она провела дрожащей рукой по лбу и пригладила волосы. Нужно поскорее убраться с Барроу-стрит. Встречи с одним чокнутым вполне достаточно, второго она ждать не собирается. Фиона продолжала злиться. Хотелось кому-нибудь рассказать о происшедшем. Чарли ее поймет, но станет отчитывать за попытку срезать путь, а она не в том настроении, чтобы отругиваться. Нет, она ничего никому не скажет. Просто забудет эту историю. Фиона подняла сумку. Покупки из нее не высыпались, но груши наверняка побились. Она пощупала рыбу. Слава богу, селедки были целы. Девушка пошла дальше, что-то бормоча себе под нос. Если она еще раз случайно встретит этого болвана, то скажет ему пару теплых слов…

Несколько оборванных беспризорников рылись в мягкой глине под Старой лестницей на манер птичек, выкапывая из нее куски меди, угля и пустые бутылки. Фиона следила за тем, как они шли вдоль берега, набивали карманы и быстро убегали, торопясь продать свои сокровища старьевщику.