Чайная роза

 — Убийца вытянул правую руку, и Фиона увидела нож с лезвием, мокрым от крови.

— Эндрю… ох, нет! — заплакала Фиона, поднеся руку ко рту. Он мертв. Эндрю мертв. Только потому что пытался защитить ее. — Ублюдок! — внезапно разъярившись, крикнула она. — Подлый убийца!

Он не ответил, только улыбнулся. Пока Фиона кричала, Бертон сделал несколько шагов в ее направлении. Теперь до него оставалось всего несколько ярдов.

Увидев ее взгляд, Бертон сделал шаг в сторону, чтобы не мешать.

— Заперто, — сказал он. — Можно попробовать убежать наверх. Если ты доберешься до ступенек раньше, чем я. Но какой в этом смысл? Лестница ведет вверх, а не наружу. Ты только затянешь дело.

Фиона лихорадочно оглянулась по сторонам. Бежать было некуда. Стены здания сложены из толстого кирпича. В заднем левом углу находится кабинет Каррена. У нее вспыхнула искра надежды. Там можно запереться. Он не доберется до нее через толстую дубовую дверь. Словно прочитав ее мысли, Бертон сделал шаг вправо и перекрыл дорогу. Она посмотрела назад. В стене, выходившей на реку, имелись люки, но все они оказались заперты. В их петлях висели амбарные замки. В правой стене не было ничего — ни кабинетов, ни люков, ни окон. Ничего. Кроме нескольких прислоненных к ней чайных скребков и кем-то забытой докерской «кошки», висевшей на деревянном колышке.

Бертон все приближался, прижимая ее к стене. Стена оказалась неожиданно близко. Фиона стукнулась о нее каблуком и тут же ощутила острую боль в лопатке. Она хотела прижаться к стене плашмя, как загнанное в угол животное, но что-то мешало. Кололо и причиняло боль.

Оглядываться Фиона не стала. Просто завела руку за спину и поднимала ее до тех пор, пока мышцы не закричали от боли.

Теперь он был всего в десяти ярдах.

— Я собираюсь перерезать вам горло и проследить за тем, как вы будете умирать, миссис Сомс, — сказал он. — А потом сжечь эту пристань дотла.

— Теперь ты не уйдешь. Тебя найдут, — ответила Фиона, стараясь говорить ровно. Рука горела огнем. Где же она? Где эта «кошка», черт бы ее побрал? Когда она испугалась, что рука вот-вот выскочит из сустава, пальцы коснулись металла. «Спокойнее, — сказала она себе. — Не урони. Только посмей уронить!»

— Не найдут. Через час я буду на пароме, плывущем в Кале.

Девять ярдов. Восемь.

— Ты знала, что после падения твой отец лежал со сломанными ногами в луже собственной крови добрый час, прежде чем кто-то откликнулся на его крики?

На мгновение смелость оставила Фиону, и она чуть не упала в обморок. «Не слушай его, — сказала она себе. — Не слушай». Она сняла «кошку» с колышка и поворачивала до тех пор, пока гладкая деревянная рукоятка не оказалась в ладони, а выгнутый металл — между пальцами.

Семь ярдов. Шесть. Пять.