Чайная роза

Жуть берет, когда думаешь об этих женщинах, которым приходится выходить на улицу, правда? Но Падди говорит, что они все равно выходят.

— У них нет выбора. Если они бросят свое ремесло, то умрут с голоду.

— В воскресенье отец Диген говорил об этих убийствах, — сказала Кейт. — Мол, смерть — это наказание за грех, и все тут. Я помалкивала — как-никак он священник, — но мне жаль этих женщин. Честное слово. Я иногда вижу их. Все они пьяные, опустившиеся, кричат, ругаются, но вряд ли кто-нибудь из них сам выбрал такую жизнь. Они занялись этим, потому что пили или попали в беду.

— Слышали бы вы, что говорит о них миссис Брэнстон! — злобно ответила Лилли. — Называет этих бедолаг служанками сатаны. Думает, что они заслужили такую смерть. Ей легко говорить. Живет в уютном доме, где денег куры не клюют. — Лилли сделала глоток чая и немного остыла. — Что толку сердиться на хозяйку? Как говорила моя бабушка, осуждает других только тот, кто может себе это позволить… Честно говоря, миссис Финнеган, меня волнуют не столько убийства, сколько то, что происходит на пристанях.

— Я знаю, они поступают правильно, но если дело дойдет до стачки, одному богу известно, когда мы с Мэттом сможем пожениться, — тревожно сказала Лилли. — Может быть, через год.

Кейт похлопала ее по руке:

— Не волнуйся, детка, этого не случится. А если и случится, тоже невелика беда. Твой Мэтт — хороший парень. Его стоит ждать.

Как говорится, чужую беду руками разведу… При мысли о стачке Кейт ощущала холодок под ложечкой. Падди говорил, что без стачки не обойтись; весь вопрос в том, когда она начнется. На прошлой неделе Кейт сидела с карандашом и бумагой и пыталась вычислить, сколько они протянут, если Падди останется без жалованья. Несколько дней. В лучшем случае неделю.

Обычно он получал около двадцати шести шиллингов за шестидесятичасовую рабочую неделю. Во время аврала немного больше, в затишье — немного меньше. Кроме того, он часто приносил еще три шиллинга, подрабатывая ночным сторожем, смоля ящики или сгребая в кучи чайные листья. В общей сложности это составляло около двадцати девяти шиллингов. Два шиллинга Падди оставлял себе на пиво, табак и газеты, еще один — на уплату профсоюзных взносов, а остальное отдавал Кейт, которой предстояло растянуть эти деньги на всю неделю, бесконечную, как Шотландский тракт.

Она добавляла к жалованью мужа заработок прачки, за вычетом расходов на мыло и крахмал составлявший четыре шиллинга. Еще пять шиллингов Родди платил за жилье и кормежку. Чарли зарабатывал одиннадцать шиллингов, Фиона — семь. За вычетом того, что Чарли оставлял себе на пиво и развлечения с дружками, а Фиона — на собственный магазин, это составляло еще пятнадцать. Итого два фунта десять шиллингов плюс-минус один.