Чудо-чадо и чудовище

""Русалочку"" хочешь? ""Машу и медведя"" или что у вас сейчас самое популярное?

Ксюша пересела за стол с монитором, пошевелила мышкой, активировав экран. Приготовилась вбить в поисковую строку браузера любую прихоть Маринки.

– Неа, «Русалочку» не хочу. Та–ак, – дочь закатила глазенки к потолку, прижав указательный пальчик к подбородку, – хочу… хочу… «Красавицу и чудовище»!

Кто бы сомневался.

– Момент.

Вдвоем они навыбирали в интернете самые удачные картинки, и вскоре принтер мягко крякнул и выдал Марине листов двадцать раскрасок на любой вкус.

Счастливому ребенку выделили отдельный стол, насобирали со всех органайзеров цветных карандашей, маркеров, ручек.

– Мариш, – говорю дочери, – посиди здесь, порисуй, хорошо? А мы с тетей Машей и тетей Ксюшей посекретничаем. Ладно?

– У вас тоже тайное общество?

– Тайное–претайное!

– Без меня?

– Увы. Тайное общество с тетей Машей и тетей Ксюшей было создано задолго до твоего рождения.

– Ну ла–адно. Мне и без вас есть чем заняться, – Марина придвинула листы ближе.

– Ути какая деловая колбаса! – умилилась Машка.

Я со спокойной душой вернулась на свое место, приготовившись поделиться последними новостями.

– Так что там с твоим банкиром? – снова насели на меня девчонки.

– С Веней все сложно…

– А бабуля сказала, – как бы между делом раздалось с Маринкиного уголка, – что твой Веник сказочный долбо…

Мы втроем как по команде обернулись на ребенка. Марина сосредоченно вспоминает слово, каким наградила бабуля моего жениха. С ужасом думаю, что то слово, какое я представила, а судя по выражениям лиц моих подруг – и они тоже, бабуля внучке сказать не могла. Или могла?

– Долбо… долбо…клюй. Вот! Мам, а кто такой долбоклюй? – наивные круглые васильки ждут ответа из другой части преподавательской. –  Я не помню такую сказку, чтобы там долбоклюй был.

Машка прыснув, подорвалась с места и убежала из кабинета ржать. Ксюха зажала рот двумя  ладошками и вытаращила на меня глаза.

А я должна отвечать.

– Мариш, а бабуля тебе не говорила, что подслушивать нехорошо?

– Я не хотела. Это все ушки. Их же, как глазки, не закроешь, а ручки заняты, вот, – показывает мне зажатый пальчиками синий карандаш, и глазки такие честные–пречестные на меня смотрят.

Ксюха не выдержала, сорвалась и тоже убежала с кафедры. Цокот каблучков слышно несколько секунд, а потом хохот в два голоса разразился на весь полумертвый этаж.

Пару раз глубоко вздохнув, мысленно надавав оплеух бабуле за ""шикарное"" пополнение словарного запаса малышки, иду к дочери. Присаживаюсь напротив девочки, что, как ни в чем не бывало, меняет синий карандаш на ядовито–желтый маркер и начинает закрашивать платье Бель ярким желтым цветом.