Женщины Цезаря

В первый год своей кампании Антоний мочился неразбавленным вином в водах западной части Нашего моря и время от времени объявлял об одной-двух одержанных победах, но никогда не предъявлял реальных доказательств, таких как трофеи или носы кораблей. Затем, рыгая и наполнив газами паруса, Антоний отправился в Грецию, пьянствуя всю дорогу. Здесь в течение двух лет он бился против пиратских флотоводцев на Крите, и мы все знаем, чем это кончилось. Ластен и Панарет разгромили его флот наголову. И в конце концов разломанный Мелок – ибо именно таково второе значение слова Creta, Критский! – предпочел покончить с собой, нежели предстать перед сенатом, поручившим ему дело, с которым он не справился. После этого настала очередь другого человека с блестящим прозвищем – это Квинт Цецилий Метелл, Метелл Козленок. Похоже, Метелл Козленок тоже хочет стать Критским! Но будет ли его прозвище означать «Победитель критян» или же перед нами опять предстанет Мелок? Как вы думаете, уважаемые плебеи?

– Мелок! Мелок! – был ответ.

Габиний закончил свою речь словами:

– И это, дорогие друзья, подводит нас к разгрому Остии, к тупику на Крите, к неприкосновенности каждого пиратского убежища, от Гадеса в Испании до Газы в Палестине! Ничего не было сделано! Ничего!

Поскольку тога Габиния немного помялась в результате демонстрации походки кривоногого Ватии, оратор замолчал и стал приводить одежду в порядок.

– И что ты предлагаешь нам делать, Габиний? – крикнул Цицерон со ступеней сената.

– А-а, привет тебе, Марк Цицерон! – весело ответил Габиний. – И Цезарь тоже здесь! Лучшая пара ораторов в Риме слушает робкую болтовню человека из Пицена. Я польщен, особенно если учесть, что вы стоите там совсем одни. Ни Катула, ни Гая Пизона, ни Гортензия, ни великого понтифика Метелла Пия?

– Продолжай свою речь! – крикнул развеселившийся Цицерон.

– Благодарю, я продолжу. Ты спрашиваешь, что нам делать? Ответ прост, уважаемый плебс. Мы найдем человека. Одного-единственного. Человека, который уже был консулом, так что его законное право не будет подлежать сомнению. Человека, чья военная карьера не началась с передних скамей сената, как у тех, кого я мог бы назвать по имени. Мы найдем такого человека. И под словом «мы» я имею в виду собравшихся здесь. Не сенат! Сенат уже пытался найти – от Кривоногого до Мелка, – и все оказалось безуспешно! Поэтому сенат должен отказаться от своих прав в этом деле, которое касается всех нас. Я повторяю, мы найдем консуляра, способного военачальника. И тогда мы поручим ему очистить от пиратов Наше море – от Геркулесовых столпов до устья Нила! Мы поручим ему освободить от них Эвксинское море. На выполнение этой задачи мы дадим ему три года.