Женщины Цезаря

Согласно закону, когда претор вступает в должность, он должен опубликовать свои edicta – правила и инструкции, которым он лично будет следовать, разбирая гражданские и уголовные дела. Недостаток данного положения заключался в том, что закон не обязывал претора соблюдать свои edicta. И как только возникала необходимость сделать одолжение другу или же просто некое дело сулило неплохие деньги, edicta игнорировались. Корнелий просил плебс ликвидировать эту лазейку и заставить преторов придерживаться правил и инструкций, которые они сами же оглашали. Предложение имело смысл и прошло.

К сожалению, Цезарь мог только наблюдать: патриций не имел права участвовать в делах плебса. Поэтому Цезарь не присутствовал в колодце комиция, не голосовал в плебейском собрании, не выступал там. Не мог он и выдвигать свою кандидатуру на должность плебейского трибуна. Вместе с другими патрициями Цезарь стоял на ступенях курии Гостилия настолько близко к плебсу, насколько дозволяли правила.

Действия Корнелия демонстрировали любопытную черту в характере Помпея, которого Цезарь никогда не считал поборником справедливости. Но вероятно, некоторое стремление к этому у него все же имелось, учитывая настойчивость Гая Корнелия в делах, которые никак не могли повлиять на планы Помпея. А еще более вероятно, заключил Цезарь, что Помпей просто использовал Корнелия, чтобы всячески мешать таким людям, как Катул и Гортензий, лидерам boni. Ибо boni были категорически против специальных военных назначений, а Помпей опять добивался специального назначения.

Рука Великого Человека явно виделась – по крайней мере, Цезарю – в следующем предложении Корнелия. Гай Пизон, вынужденный теперь, когда Глабрион уехал на Восток, один управляться со всеми делами, был раздражителен, бездарен и мстителен. Как политик он полностью принадлежал Катулу и фракции boni. Он был готов оспаривать любое специальное назначение Помпея до тех пор, пока здание сената не пошатнется. И вся свора – Катул, Гортензий, Бибул и прочие – стала бы тут же тявкать у него за спиной. Не обладая никакими достоинствами, кроме имени и знатности рода, Кальпурний Пизон вынужден был потратить крупную сумму на подкуп избирателей. И вот теперь Корнелий выдвинул новый законопроект о взятках. Пизон и boni почувствовали, как холодный ветер подул им в затылок, особенно когда плебс ясно дал понять, что одобряет данный проект и примет закон. Конечно, плебейский трибун от boni мог наложить вето, но Отон, Требеллий и Глобул были не настолько уверены в своем влиянии, чтобы воспользоваться этим правом. Вместо этого фракция boni стала энергично уговаривать плебс, и особенно трибуна Корнелия, чтобы те позволили Гаю Пизону самому сформулировать новый закон о взятках.