Женщины Цезаря

 – Цезарь привык использовать других людей, а теперь ты использовал его! Думаю, тебе надо продолжать использовать Цезаря.

Такое объяснение очень понравилось Клодию, который весь просиял, поздравляя себя с такими выдающимися способностями.

– Я намерен использовать его, Фульвия. Он будет составлять для меня законы.

– Религиозные – это уж точно.

– Ты думаешь, я должен оказать ему пару услуг?

– Нет, – холодно ответила Фульвия. – Цезарь не такой дурак, чтобы ожидать от патриция услуг, а по рождению ты – патриций. Это у тебя в крови.

Она встала немного неуклюже, чтобы выпрямить ноги. Ее новая беременность начинала причинять неудобства, и ей это не нравилось. Когда Клодий достигнет зенита славы, она будет ходить переваливаясь. Конечно, ребенок не помешает ей посещать Форум. На самом деле мысль о новом скандале, когда она появится публично на последнем месяце беременности, была ей приятна. И рождение ребенка не удержит Фульвию дома больше одного-двух дней. Фульвия была из тех счастливиц, которые легко носят и рожают детей. Выпрямив затекшие ноги, она снова легла рядом с Клодием на ложе. Как раз вовремя, чтобы улыбнуться Дециму Бруту, когда тот вошел – радостный оттого, что Клодий победил на выборах.

– Я нашел человека – Луций Декумий, – сообщил Клодий.

– Ты хочешь получить у него информацию о маленьких людях? – спросил Децим Брут, устраиваясь на ложе напротив.

– Да.

– Кто он? – спросил Децим Брут, беря еду с блюда.

– Смотритель религиозного братства перекрестка в Субуре. И большой друг Цезаря. Луций Декумий клянется, что менял пеленки Цезарю и проказничал с ним вместе, когда тот был маленьким.

– Ну и что? – скептически спросил Децим Брут.

– Я встретился с Луцием Декумием. Он мне понравился. И я ему понравился, – сказал Клодий и заговорил шепотом, как заговорщик: – Я нашел способ войти в ряды низших классов. Или, по крайней мере, в тот сектор низших, который может быть нам полезен.

Оба собеседника наклонились к нему, забыв о трапезе.

– Если Бибул в этом году ничего больше и не продемонстрировал, – продолжил Клодий, – то он показал, какой насмешкой может оказаться законность. Именем закона он объявил вне закона триумвиров. Весь Рим знает, что в действительности он использовал религиозный трюк. Но трюк сработал. Законы Цезаря в опасности. И скоро я сделаю такие трюки незаконными! И тогда не останется никаких препятствий, мешающих нам провести на законном основании мои плебисциты."

"– Первым делом надо убедить плебс, – усмехнулся Децим Брут. – Я могу назвать тебе дюжину плебейских трибунов, которым это не удалось. Не говоря уже о праве вето.