Женщины Цезаря

Отложив выборы, Бибул дал нам шанс и время исправить положение.

– Мы не сможем исправить наше положение.

– Если будем выступать против этого последнего эдикта – согласен. Но мы перестанем возражать. Мы примем перенос сроков выборов как законную меру, так, словно мы всем сердцем принимаем эдикт Бибула. Затем займемся восстановлением нашего влияния на электорат. К октябрю мы снова будем в фаворе, Магн, подожди – и увидишь. И в октябре мы получим консулов из нашей фракции. Габиния и Луция Пизона.

– Ты действительно так думаешь?

– Абсолютно уверен. Возвращайся на свою альбанскую виллу к Юлии, Магн, пожалуйста! Не беспокойся о политике в Риме. Я буду таиться, пока не внесу в сенат законопроект, чтобы остановить наместников провинций, которые обирают местных жителей. А до этого еще два месяца. Мы ничего не будем предпринимать и замолчим. Это не даст Бибулу и Катону повода разевать пасть. Это также заставит замолчать и молодого Куриона. Интерес угасает, когда ничего не происходит.

Помпей хихикнул:

– Я слышал, что на днях молодой Курион действительно всадил кулак в твою задницу.

– Разглагольствуя о событиях, имевших место во время консульства «Юлия и Цезаря», а не «Цезаря и Бибула»? – уточнил, усмехнувшись, Цезарь.

– А это и правда хорошо сказано: «в консульство Юлия и Цезаря».

– Очень остроумно! Я тоже смеялся, когда услышал. Но даже это может сослужить нам службу, Магн. Подобные шутки о чем-то да говорят. И молодому Куриону следовало хорошенько подумать, прежде чем брякнуть такое: что Бибул – не консул, что я вынужден быть обоими консулами. К октябрю выборщики это сразу увидят.

– Ты очень ободрил меня, Цезарь, – сказал Помпей, вздохнув. – Кстати, у Катона, кажется, серьезная размолвка с Гаем Пизоном. Метелл Сципион и Луций Агенобарб на стороне Катона. Это Цицерон мне сказал.

– Это должно было случиться, – серьезно сказал Цезарь, – как только Катон обнаружил, что Гай Пизон приказал убить Веттия. Бибул и Катон – дураки, но, когда дело касается убийства, они – благородные дураки.

Помпей разинул рот:

– Это сделал Гай Пизон?"

"– Конечно. И был прав. Веттий живой для нас неопасен. Веттия мертвого можно положить у моего порога. Разве Цицерон не пытался убедить тебя в этом, Магн?

– Ну… – покраснев, протянул Помпей.

– Вот именно! «Дело Веттия» возникло только для того, чтобы ты засомневался во мне. Затем, когда я стал публично допрашивать Веттия, Гай Пизон понял, что заговору грозит крах. Следовательно, смерть Веттия помешала сделать другие выводы, кроме тех, которые основаны на чистой спекуляции.

– А я засомневался в тебе, – угрюмо признался Помпей.

– Вполне естественно.