Женщины Цезаря

И это условие также не составило проблемы, поскольку Цезарь являлся великим понтификом и раньше был flamen Dialis (до самой его смерти другого не изберут). Аврелия, десятая свидетельница Цезаря, выступала как pronuba, почетная матрона.

Когда прибыл Помпей, одетый в пурпурную триумфальную тогу, расшитую золотом, а под ней в триумфальную тунику, расшитую пальмовыми листьями, маленькая группа собравшихся так и ахнула от восторга. Жениха сопроводили к сиденью, накрытому овечьей шкурой, где уже ждала Юлия с вуалью на лице. Устроившихся рядом Помпея и Юлию Цезарь и Аврелия накрыли огромным алым покрывалом. Аврелия взяла их правые руки и связала вместе кожаной полоской, что являлось символом их союза. С этого момента они считались мужем и женой. Затем разломили пополам священный полбенный хлебец, и жених и невеста съели по половинке, а свидетели торжественно удостоверили, что все сделано как положено и теперь они муж и жена."

"После этого Цезарь принес в жертву свинью и посвятил ее мясистые части Юпитеру Полбенному, дававшему обильный урожай самой древней в мире пшеницы, двузернянки. Поскольку брачный хлебец был именно из такой пшеницы, этот Юпитер также давал плодовитость браку. Жертва целого животного понравится богу и оградит от несчастий союз, заключенный в мае. Никогда ни один жрец или отец не трудились так, как Цезарь, чтобы рассеять плохие предзнаменования майского брака.

Угощение прошло весело, гости были счастливы, а молодые – вне себя от восторга. Помпей просто сиял, не отпускал руки Юлии. Затем они вышли из Государственного дома и направились к большому, великолепному дому Помпея в Каринах. Помпей поспешил вперед, чтобы все подготовить, а три маленьких мальчика сопровождали Юлию и гостей. Помпей уже ждал на пороге, чтобы перенести через него свою жену. Внутри стояли чаши с огнем и водой, к которым он подвел молодую жену. Помпей влюбленно смотрел, как Юлия сначала провела над огнем правой рукой, а потом опустила ее в воду, чтобы оградиться от злых духов. Теперь она стала хозяйкой дома, повелевала его огнем и водой. Аврелия и Кардикса, каждая побывавшая замужем по одному разу, повели ее в спальню, раздели и уложили на кровать.

После того как две пожилые женщины ушли, в комнате стало очень тихо. Юлия села в кровати, обняла колени, волосы рассыпались, почти закрыв ее лицо. Комната была не похожа на ее спаленку. Она была больше столовой в Государственном доме.