Женщины Цезаря

Свободная речь становится все более опасной, но нет такого закона на таблицах, который запрещал бы человеку высказывать свое мнение во время заседания сената.

О главной трудности подумал Агенобарб."

"– Я понимаю, как мы можем объявить недействительным любой закон, который Цезарь или Ватиний проведут до конца года, – сказал он, – но сначала нам нужно обеспечить большинство в сенате. Это значит, что в будущем году в курульных креслах должны сидеть наши люди. Но кого нам удастся сделать консулом? Не говоря уже о городском преторе? Метелл Непот намерен покинуть Рим и залечивать свое горе на чужбине, так что он не в счет. Я буду претором. Претором будет Гай Меммий, который страшно ненавидит дядю Помпея Магна. Но кто станет консулом? Филипп – комнатная собачонка Цезаря. Таков же и Гай Октавий, женатый на племяннице Цезаря. Лентул Нигер не выиграет выборы, равно как и младший брат Цицерона Квинт. Любой, кто был претором до них, тоже потерпит поражение.

– Ты прав, Луций. Нам необходимы наши люди на консульской должности, – хмуро признал Бибул. – Авл Габиний выдвинет свою кандидатуру. Луций Пизон. Оба – в лагере популяров, и оба имеют шанс быть избранными. Нам надо убедить Непота не покидать Рим и баллотироваться в авгуры, а затем – и в консулы. Другим нашим кандидатом пусть будет Мессала Руф. Если в следующем году у нас не окажется своих курульных магистратов, мы не сможем объявить законы Цезаря недействительными.

– А как насчет Аррия, которому, я слышал, очень насолил Цезарь, который не поддержал его кандидатуру на консульскую должность? – спросил Катон.

– Слишком стар и недостаточно влиятелен, – презрительно ответили ему.

– Я слышал еще кое-что, – добавил недовольный Агенобарб: никто не назвал его имени в связи с освободившимся местом авгура.

– Что? – спросил Гай Пизон.

– Что Цезарь и Магн думают просить Цицерона занять место Коскония в Комитете пятерых. Его внезапная смерть так кстати! Цицерон будет для них удобнее.

– Цицерон слишком большой дурак, чтобы согласиться, – фыркнул Бибул.

– Даже если его попросит об этом его дорогой Помпей?

– На данный момент, я слышал, Помпей уже не «его дорогой», – засмеялся Гай Пизон. – Помпей проводил церемонию усыновления Публия Клодия!

– Можно подумать, это укажет Цицерону на его подлинное место в жизни государства! – фыркнул Агенобарб.

– Аттик пустил слух, что Цицерон говорит, будто Рим сыт им по горло!

– А он прав, – театрально вздохнув, подтвердил Бибул.

Собрание закончилось очень весело. Boni ликовали.

Марк Кальпурний Бибул с ростры объявил большой толпе, собравшейся в Риме на весенние игры, что он удаляется в свой дом, дабы наблюдать знамения небес. Цезарь решил не реагировать на сию новость публично.