Женщины Цезаря

– Нет, Антоний, это не было потрясающе! – с горечью ответил Цезарь."

"– Бибул собирается обвинить Цезаря по закону lex Plautia de vi в своем суде, – сообщил Клодий. – Цезаря и Непота винят во всем случившемся. – Он ухмыльнулся. – Ничего удивительного, коль скоро фасции у Силана. Не думаю, что ты пользуешься его любовью, если учесть все обстоятельства.

И он стал напевать хорошо известные куплеты о муже-рогоносце с разбитым сердцем.

– Все вы идете ко мне домой! – засмеялся Цезарь, хлопнув по окровавленным рукам Антония и Фульвии. – Вам нельзя здесь сидеть, как уличным ворам, иначе вас заберут солдаты гарнизона. К тому же теперь те герои, что находятся внутри храма Кастора, в любой момент могут высунуть свои носы, чтобы разнюхать обстановку. Меня уже обвинили в том, что я якшаюсь с хулиганами, но, если они увидят меня с тобой, они немедленно пошлют меня паковать вещи. Поскольку я не шурин Помпея, то вынужден буду присоединиться к Катилине.

И конечно, за время короткого пути к резиденции великого понтифика – буквально за считаные минуты! – к Цезарю вернулось спокойствие. К тому времени как он проводил своих беспутных гостей в ту часть Государственного дома, которую Фульвия знала не так хорошо, как верхние апартаменты Помпеи, он уже понял, как справиться с этим бедствием и расстроить все планы Бибула.

На рассвете следующего дня новый городской претор занял место в суде. Шестеро ликторов (которые уже считали его лучшим и самым благородным из магистратов) стояли с одной стороны трибунала, держа фасции, словно копья. Его стол и курульное кресло были поставлены так, как ему нравилось, и небольшой штат писцов и посыльных ожидал указаний. Поскольку городской претор обязан был, наряду с гражданскими делами, предварительно рассматривать заявления об уголовных преступлениях, несколько тяжущихся и адвокатов уже толпились у трибунала. Как только Цезарь дал понять, что готов приступить к работе, все ринулись к нему, и притом каждый старался быть первым. Рим – это не то место, где люди чинно выстраиваются в очередь, согласные терпеливо ждать, когда настанет их черед. Цезарь не пытался установить порядок. Он обратил внимание на самый громкий голос в толпе, кивком подозвал его и приготовился слушать.

Не успел тот сказать и нескольких слов, как появились консульские ликторы – с фасциями, но без консула.

– Гай Юлий Цезарь, – обратился к нему старший ликтор Силана, пока остальные одиннадцать оттесняли небольшую толпу подальше от трибунала, – в соответствии с действующим senatus consultum ultimum ты лишен полномочий. Пожалуйста, немедленно прекрати заниматься преторскими делами.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился адвокат, который как раз собирался подать иск Цезарю.