Женщины Цезаря

– В этом вини Помпея Магна, – презрительно отозвался Катул."

"Поскольку Цицерон симпатизировал Помпею с тех самых пор, как они вместе служили у его отца Помпея Страбона в Италийской войне, он мог бы выступить в защиту отсутствующего победителя. Но вместо этого он вдруг ахнул:

– Смотри!

Катул обернулся и увидел, как Марк Порций Катон идет по открытому пространству между Курциевым озером и колодцем комиция. И под тогой у него была туника. Присутствующие уставились на Катона, разинув рты. И вовсе не потому, что он впервые надел тунику. От самого лба до основания шеи, с обеих сторон лица видны были длинные малиновые полосы, морщинистые и сочившиеся.

– Юпитер! – взвизгнул Цицерон.

– О-о, как я его люблю! – воскликнул Катул и почти побежал ему навстречу. – Катон, Катон, зачем ты пришел?

– Потому что я – плебейский трибун, а сегодня первый день моего срока, – ответил Катон своим обычным громким голосом.

– Но твое лицо! – возразил Цицерон.

– Лица залечиваются, а неправильные действия – никогда. Если меня не будет на ростре, чтобы сразиться с Непотом, он переступит все границы.

И под аплодисменты Катон поднялся на ростру и занял свое место среди остальных девяти членов трибуната, чтобы вступить в должность. Он не обращал внимания на приветственные возгласы. Он во все глаза смотрел на Метелла Непота. Человек Помпея. Подлец!

Поскольку плебейских трибунов выбирал не весь народ Рима, а только плебеи и поскольку эти трибуны служили интересам плебеев, плебейское собрание было не столь официальным, как трибутные или центуриатные комиции. Поэтому собрание началось и закончилось краткой церемонией – без ауспиций и чтения молитв. Эти опущения значительно добавили плебейскому собранию популярности. У всех было хорошее настроение. Никаких скучных литаний, никаких болтунов-авгуров, которых приходится терпеть.

Народу пришло много. С прежними плебейскими трибунами простились довольно мило. Лабиену и Руллу достались все лавры. После этого началось само собрание.

Первым взял слово Метелл Непот, что никого не удивило. Катон решил быть оппонентом. Тема выступления Непота была злободневной – казнь граждан без суда; речь – великолепной. Оратор переходил от иронии к метафоре, потом к гиперболе.

– Поэтому я предлагаю провести плебисцит, такой мягкий, милосердный и ненавязчивый, что, вероятно, все присутствующие согласятся со мной и сделают мое предложение законом! – сказал Непот в заключение длинной речи, которая заставляла аудиторию то плакать, то смеяться, а порой и задуматься. – Никаких смертных приговоров, никаких ссылок, никаких штрафов.