Женщины Цезаря

И, ничего не упуская, она рассказала Юлии о событиях в храме Согласия.

– Мой отец и мать Брута, – медленно проговорила Юлия. – Невероятно! – Она засмеялась. – Но какой же он скрытный, avia! Все это время ни я, ни Брут даже не подозревали. Что он в ней нашел?

– Тебе она никогда не нравилась.

– Да, действительно.

– Что ж, это можно понять. Ведь ты – на стороне Брута, поэтому Сервилия и не может тебе понравиться.

– А тебе?

– В некоторых отношениях она мне, пожалуй, нравится.

– Но tata говорил мне, что она ему неприятна, а он не врет.

– Она определенно ему не по сердцу. Я не знаю, да, честно говоря, и не хочу знать, что привязывает его к ней. Но это «что-то» очень сильно.

– Наверное, она чрезвычайно хороша в постели.

– Юлия!

– Я уже не ребенок, – хихикнула Юлия. – И у меня есть уши.

– Чтобы слушать, что говорят в портике Маргаритария?

– Нет, чтобы слушать, что говорят в комнатах моей мачехи.

Аврелия грозно выпрямилась:

– Скоро я положу этому конец!

– Не надо, avia, пожалуйста! – воскликнула Юлия, взяв бабушку за руку. – Ты не должна винить бедную Помпею! И во всяком случае, это не она. Это ее подружки. Конечно, я еще не взрослая, но я всегда считала себя старше и умнее Помпеи. Она, как хорошенький щенок, сидит там, помахивая хвостиком, с улыбкой от уха до уха, а разговоры плывут где-то высоко над ее головой, слишком озабоченной тем, как бы всем угодить и принять во всем участие. Они ужасно мучают ее, эти Клодии и Фульвия. А Помпея даже не может понять, какие они жестокие. – Юлия стала серьезной. – Я очень люблю tata и не хочу слышать ни единого плохого слова о нем, но и он тоже с ней жесток. О, я понимаю почему! Она слишком глупа для него. Ты знаешь, им нельзя было жениться.

– Это я виновата.

– Я уверена, что имелись серьезные причины для этого, – мягко проговорила Юлия и вздохнула. – Но если бы ты выбрала кого-нибудь поумнее, чем Помпея Сулла!

– Я выбрала ее, – сердито сказала Аврелия, – потому, что мне ее предложили для Цезаря, и потому, что мне казалось, это – единственный способ обезопасить Цезаря от брака с Сервилией."

"В последующие дни выяснилось, что многие сенаторы предпочли не приходить на Нижний форум и не быть свидетелями казни Лентула Суры и других.

Одним из таких был будущий старший консул Децим Юний Силан. Другим – будущий плебейский трибун Марк Порций Катон.

Силан дошел до своего дома раньше Катона, которого задерживали люди, желавшие поздравить его с очень хорошей речью и с тем, как он противостоял Цезарю.

Тот факт, что Силан сам вынужден был открывать дверь своего дома, подготовил его к тому, что он увидел внутри: пустой атрий без единого слуги. Полная тишина. Значит, все слуги уже знали о том, что случилось во время дебатов.