Женщины Цезаря

Говорили, именно там некогда жил Нума Помпилий, второй царь Рима. Входить во дворец не разрешалось ни одному жрецу, кроме великого понтифика и rex sacrorum – царя священнодействий. Впрочем, весталки помогали великому понтифику, когда он приносил здесь жертву богине плодородия Опе, а царь священнодействий приглашал себе в помощь младших жрецов, жертвуя божеству барана в дни Агоналий – dies agonales.

Когда Цезарь вошел в регию, у него мурашки побежали по телу и волосы встали дыбом – такие чувства внушало ему это здание. Землетрясения то и дело вызывали необходимость восстанавливать регию. За время Республики это происходило по меньшей мере дважды. Здание всегда отстраивали на прежнем фундаменте, используя такие же необработанные туфовые блоки. «Нет, – думал Цезарь, оглядываясь, – дворец Нумы никогда не был человеческим жилищем. Он такой маленький, без окон. Форма здания, – решил новый великий понтифик, – была, наверное, выбрана специально. Слишком странная, чтобы предназначаться для чего-то еще, кроме ритуального действа». В плане дом представлял собой неправильный четырехугольник, ни одна его сторона не была параллельна другой. Какое религиозное значение имел этот дом для людей, которые жили так давно? У него даже не имелось фасада как такового, то есть одной из четырех сторон, которую можно было бы считать передней. Причина, вероятно, заключалась в нежелании обижать богов. Если невозможно определить, каким именно образом ориентировано здание, значит ни один бог не оскорблен. Да, изначально это был храм, и ничто иное. Именно здесь царь Нума Помпилий проводил первые религиозные ритуалы молодого Рима.

У самой короткой стены стоял алтарь. Это, конечно, был алтарь Опы – numen, божества без лица, без тела, без пола (хотя для удобства об Опе говорили как о женщине), божества плодородия, управлявшего силами, которые сохраняли казну Рима полной, а его жителей – сытыми. В крыше имелось отверстие, под которым в крошечном дворике росли два лавровых дерева, очень тонкие стволы, лишенные ветвей. Они тянулись вверх и наконец высунулись из отверстия, чтобы глотнуть солнца. Этот двор не был окружен стеной до потолка. Строитель ограничился туфовой оградой, достигавшей до пояса взрослому человеку. Между оградой и торцевой стеной лежали аккуратно сложенные в четыре ряда двадцать четыре щита Марса, а в углу, со стороны Священной дороги, были составлены двадцать четыре копья Марса."

"Как вовремя пришел сюда Цезарь в качестве служителя! Он, из рода Юлиев, потомок Марса. Обратясь к богу войны, Цезарь осторожно снял со щитов мягкие покровы и стал смотреть на них, затаив дыхание в благоговейном страхе. Двадцать три щита представляли собой копии единственного – священного.