Бесноватый цесаревич

По шраму на лице Якова, который закрывал часть глаза, было понятно происхождение прозвища. А вот у нашего псевдостепняка было прозвище, которое переводилось как «волкодав», это мне потом объяснил Первушин. Кривой был одет в бекешу, Тобет в халат. Оба в папахах, при саблях и пистолетах. У заводных лошадей были приторочены ружья в чехлах. Наших гостей сначала не хотели пускать через пост при въезде, даже бумага с моей подписью не помогла. Я бы сам несколько раз подумал, прежде чем пропускать таких подозрительных товарищей в мирный город. Но потом на рогатке появился Томас Фитцнер, который был в курсе моих дел, и сопроводил донцов до усадьбы.

По словам Ивана, Яков был мастером широкого профиля, но больше специализировался по засадам. Анвар же был действительно степняком, знал все повадки и хитрости войны в Диком Поле. Он больше специализировался по налетам и диверсиям. В данный момент оба жили на Дону, но до этого отметились в разных местах, и не только в нынешних пределах империи.

На следующий день, после лыжной пробежки, оба донца встречали нас у ворот усадьбы. Вчера я вкратце объяснил, а Первушин с Руппрехтом добавили, какие задачи стоят перед наставниками. Карл как-то сразу нашел общий язык с Кривым, при этом буквально. Яков неплохо говорил по-немецки. Я даже не предлагал донцам освоить лыжи, да и они не напрашивались.

– Иван… э-э-э… Савельевич, – произнес Анвар с едва заметной ухмылкой, а Кривой и не скрывал своей улыбки, – наш лесной друг не давал о себе знать?

Иван не отреагировал на явную подначку и просто отрицательно мотнул головой. Но потом произнес:

– У Прохора Белянина, – Иван кивнул в сторону нашего самого молодого солдата, – есть подозрение, что кто-то за вами следит. И уже дня три как. Мы прошлись по округе, но тут сильно натоптано. Чужих следов не нашли.

– Чую чей-то взгляд, да и видел я кого-то. Темно уже было, сначала думал, померещилось, – подтвердил Прохор.

Я особого панибратства не приветствовал, но отношения внутри десятка были более простые, без всяких «вашепревосходительств». В конце концов, каждый из десятка в будущем как минимум взводный, а это уже прапорщик. Если доживут, конечно. Поэтому никто не подбежал, не схватил Прохора за грудки, предварительно дав в морду. И не начал орать ему в лицо, брызжа слюной, что сгноят его или запорют шомполами: мол, кто дал ему право открыть рот без разрешения начальства? Из офицеров, кроме меня, присутствовали Богдан Фитцнер и Филипс. Но они поддержали мое предложение убрать из общения лишний формализм.

– Значит, Лесок рыщет по округе. Выходи, мы знаем, что ты здесь, – крикнул Анвар и, сунув в рот два пальца, громко свистнул.

– И не надо так громко кричать. Все зверье распугаешь.

Мы все дружно обернулись в сторону, откуда послышался голос.