Бесноватый цесаревич

Шерстью людей не накормишь, хлеба англичане сеют мало и покупают его у нас. Поднятие цен на лес и хлеб напрашивается само собой. Пусть воюют себе на здоровье, главное – не забывать платить золотом за наши товары.

– Это очень цинично, – произнес Чичагов.

Наверняка он хотел много чего мне сказать, но промолчал. Что делает ему честь. Я понимаю, что он англофил и собирается жениться на англичанке, но нужно же обладать хотя бы зачатками критического мышления. За ширмой мнимого благополучия и передового государства скрываются сотни тысяч трупов (если не миллионов) собственных граждан. Я все-таки попытаюсь зародить в адмирале ростки сомнения.

– Поверьте, англичане поступают так постоянно. Цинизм и лицемерие не просто их обычная политика. Это уже неотъемлемая часть их души. Поэтому я считаю, что торговать можно с кем угодно, а вот воевать за чужие интересы пора прекращать. Еще раз повторюсь, учиться надо даже у самых наших непримиримых врагов. Если англичане лучше всех обрабатывают шерсть, голландцы лучше всех строят корабли, шведы выплавляют самый чистый металл, то нужно брать с них пример. Но учиться предавать, нарушать свое слово и бить в спину нет никакой необходимости. Мы русские, а не какие-то английские торгаши. У нас нет таких традиций, надеюсь, что они никогда не появятся.

Интерлюдия-4

Клан уже бывшего фаворита сегодня собрался в урезанном составе. Встречу назначили в особняке Жеребцовой, куда временно перебрался Платон. Не было секретарей, а также Дмитрия Зубова. Он и ранее сторонился интриг, а теперь совсем отстранился от семейных советов. Валериан был еще на войне.

– Ольга, ты опять спешишь. Нет никаких оснований для беспокойства. Понятно, что прежнего влияния у нас не будет, но и об опале говорить рано. Павел обещал мне должность инспектора артиллерии и особняк в подарок. Николаю тоже ничего не угрожает. Я слышал, что есть слухи по отзыву армии с Кавказа. Но у Валериана там одни победы, и тоже нет причин для расстройства, – пытался убедить сестру Платон.

Сегодня он был в мундире и при орденах. На встречу к сестре бывший фаворит прибыл из Зимнего, где у него была аудиенция у Павла. Ольга была в простом домашнем платье. Николай предпочитал простой мундир своего полка.

– Платон, ты не видишь дальше своего носа. Павел не так прост, как хочет казаться. И еще, он крайне переменчив в своих решениях. Сегодня ты обласкан, а завтра в опале. И Николая не спасет даже родство с Суворовым. Император верит только своему окружению, с которым он провел последние годы фактически затворником в Гатчине. Если будет надо, они и Суворова отправят в отставку. Я о вас забочусь, мне самой мало что угрожает. Павел всегда был ко мне неравнодушен, да и сейчас я в хороших отношениях с Александром и его кругом.