Убийство церемониймейстера

Да, жилец постоянно задерживал плату, но в конце концов отдавал долги.

– Ну, может, я что-то путаю. Там были денежные недоразумения. Дашевский жаловался, что квартиросдатчик стращает его судом. А за неделю до… попался мне такой радостный. Сказал со свойственным ему бахвальством, что заплатил за жилье на год вперед. Где только деньги взял? Вечно в долг клянчил и забывал отдавать."

"Лыков сделал на листе бумаги лаконичную заметку. Действительно, Осин-Бруно говорил то же самое. У жильца перед смертью откуда-то вдруг появились средства. А он, Лыков, упустил этот момент.

– Вы, стало быть, хотели подмочить Дашевскому репутацию. Правильно я понял ваши мотивы?

– Да. Нечего таким негодяям стоять подле священной особы Его Величества.

– Но ваша диверсия, похоже, не помогла. Устин Алексеевич фактически уже получил должность церемониймейстера.

– Не помогла, – вздохнул Арабаджев. – Уж больно его возлюбил князь Александр Сергеевич. Все прощал. Долгоруков велел нашему баловню ликвидировать долги, и тогда состоится его назначение. И Устин ликвидировал.

– Вы были среди его соперников?

– В каком смысле?

– Да будет вам. Все вы понимаете. Были или нет? Ходатайство подавали?

Арабаджев насупился:

– Ну, подал. Не я один. Почти все подали.

– Стало быть, вы соперничали с Дашевским за место, – констатировал сыщик.

– Я подал на всякий случай. А сам, как уже сказано, ничего еще не решил.

– На всякий случай?

– Да. Чтобы тебя при Дворе не забыли, надо им все время о себе напоминать. Там не любят таких, которые не кланяются, не канючат… Увы, так устроены эти сферы.

– И «эти сферы», выходит, были для вас интересны? Раз вы решили поклониться.

– Придворные сферы всегда интересны, – серьезно ответил Арабаджев. – Вот вы камер-юнкер. Должны понимать. Источник милостей у нас у всех один. И хочется стоять к нему поближе.

– Стоять поближе… И для этого все средства хороши?

– Что вы имеете в виду? – с вызовом спросил коллежский асессор.

– Я допускаю, что Дашевский был устранен. И именно потому, что побеждал в придворных сферах.

Восточный человек вскочил:

– Уж не меня ли вы подозреваете?

– Сядьте, Василий Михайлович. Сядьте! Вот… Не надо на меня обижаться. Вы не знаете всех обстоятельств дела.

– Так объясните их! Прежде чем оскорблять подозрением.

– Под подозрением не вы один. Все, кто подавал прошение о замещении должности церемониймейстера, находятся сейчас на особом учете. И не надо по этому поводу делать оскорбленное лицо. А вы чего ждали? Убит человек. Идет дознание. Вам всем теперь будут задавать неприятные вопросы. Много чего вылезет наружу. Наподобие вашего похода в четырнадцатый участок мирового судьи… Терпите. Чем быстрее и правдивее ответите на мои вопросы, тем быстрее я найду убийцу.