Цербер для непокорной

Затем он быстрыми шагами преодолевает расстояние между нами, кидает мимолетный взгляд на меня и, в чем–то убедившись, резко хватает девчонку за руку, вздергивает ее со стула, не церемонясь и не относясь к ней бережно.

– Ты что себе позволяешь?! – цедит он сквозь зубы, обращаясь к ней и даже не скрывая гнева, на что она еще сильнее начинает дрожать.

– Прости, я просто хотела познакомиться, все же твоя мама сказала, что она носит нашего сына, – говорит она ласковым голосом, а затем кладет ладонь на его грудь, проводя пальцами по мужскому пиджаку.

Это движение еще раз показывает мне степень их близости, того, чего у нас никогда не будет. Того, что навсегда достанется ей одной – законное право быть его супругой. Тщательно пытаюсь скрыть горечь, которая разливается по груди и поднимается к горлу, мешая мне дышать. Но в этот момент никто не обращает на меня внимания, поэтому моя реакция остается незамеченной. А вот ее слова про то, что она называет моего сына своим, а Фарид ничего на это не говорит, не опровергая ее слова для меня, крепко оседают у меня в голове."

"Галаев что-то шипит ей на их языке, а она ласково отвечает ему в ответ. Вот только чем нежнее становится ее голос, тем более злым звучит его бас. А затем он и вовсе тащит ее на выход очень грубыми, резкими и рваными рывками. Мне остается только глядеть им вслед. И в последний момент она поворачивает голову и глазами обещает мне возмездие и расправу. Вздрагиваю и отмираю уже, когда хлопает дверь. Сердце колотится в предчувствии беды, но я подхожу к окну и наблюдаю за тем, как Фарид открывает заднюю дверь черной машины и заталкивает девушку внутрь, с силой захлопывая дверцу. Отчитывает водителя как–то зло, а после машина уезжает. Галаев смотрит ей вслед, ослабляет галстук, взъерошивает волосы и только потом заходит обратно в дом. Я резко сажусь на стул, беру в руки чашку с недопитым уже остывшим чаем и делаю вид, что не подглядывала. Сейчас мне бы возмутиться происходящим, но я ощущаю исходящее от него напряжение и готовность вот–вот взорваться. Не хочется попасть под руку этой гремучей смеси бешенства и мужского негодования. Фарид заходит на кухню, останавливается в проеме и облокачивается об косяк, окидывает меня изучающим внимательным взглядом. Я же кидаю на него мимолетный взор, мы встречаемся глазами, но оба молчим. Немного постояв так, он разворачивается и уходит, грубо зовет Сархана, причем, тон у него такой, словно сейчас второго ожидает серьезная выволочка. Но меня это уже не касается, ведь после всех этих дрязг в душе у меня окончательно сформировалась мысль, что Фарид может меня обмануть, и девушка, с учетом влияния ее семьи, может заполучить моего ребенка себе.