Цербер для непокорной

Я тоже ничего не говорю, мне неловко от ее присутствия, но при этом ничего не могу с собой поделать и все равно кидаю на нее оценивающие взгляды. Раздражает, что мое женское нутро разглядывает ее с девичьей точки зрения. Приходится признать, что она очень красивая и притягательная девушка. Довольно ухоженная, моего возраста, вот только в ней четко видна порода и лоск, которым я не могу сама похвастаться. Будь здесь зеркало, уверена, я кинула бы мимолетный взгляд на свое отражение, чтобы удостовериться, что выгляжу хотя бы сносно. Но благо его здесь нет, что я лишь нервно дергаю руками, заправляю волосы за ухо, а потом отдергиваю ладони и складываю их на коленях, чтобы скрыть дрожь. Однако от нее не укрывается это движение, она сразу просекает, что со мной, и по ее губам струится ехидная ухмылка, а затем она вздергивает подбородок, словно показывая тем самым свое превосходство.

– Неужели у тебя совсем нет гордости? – фыркает она, говоря обидные для меня вещи, пытаясь так меня уколоть."

"Я вздрагиваю, но упрямо поджимаю губы. Не ведись на провокации, Лера, это не твоя вина, ей бы следовало разбираться с собственным мужем, который не удосужился оградить ее от неприятных для нее вестей. Так что беру себя в руки и распрямляю плечи.

– А у тебя она есть? – говорю как можно холоднее, глядя ей прямо в глаза не менее жестко. – Это же не я пришла к тебе в дом, а ты ко мне.

И мои слова ее уязвляют, задевая непомерное, как я вижу, эго. Она вцепляется своими наманикюренными алыми ногтями в столешницу. Уверена, будь у не больше сил, она бы разломала этот стол напополам, настолько сейчас выглядит агрессивно. Девушка наклоняется чуть вперед и оскаливается.

– Считаешь этот дом своим? Не обольщайся, глупышка. Здесь все принадлежит мне, как его единственной законной жене, – цедит она сквозь зубы, а затем опускает глаза вниз, смотря на мой живот.

Я наклоняюсь так, чтобы ей не было ничего видно. Отчего–то такое ощущение, что глаз у нее сглазливый, хотя суевериями я не страдала никогда, но в этот раз все внутри меня покрывается инеем, а кровь стынет в жилах. Сердце при этом ускоряется, бешено колотится, отдаваясь набатом в ушах, а страх, казалось, проникает под кожу.

– Я ничего не думаю и ничего не считаю. Будет лучше, если ты уйдешь, – говорю как можно спокойнее, стараясь не провоцировать на новую волну агрессии.

В этот момент Сархан, видимо, приходит в себя и, немного прихрамывая и постанывая, наконец, заходит на кухню, оглядывая нас напряженным взглядом. Вид у него такой, словно он зашел в загон с львицами, которые готовы в любой момент порвать его на части. Он переводит взгляд с меня на девушку и явно не знает, что делать. С одной стороны, ему поручено охранять меня, с другой – перед ним сидит жена его непосредственного начальника.