Цербер для непокорной

Гляжу вопросительно на водителя, но он лишь равнодушно отворачивается и уходит вперед, игнорируя мой вопрос.

– Сархан неразговорчив, – пожимает плечами Тимур, но я не отвечаю и молча иду в сторону выхода."

"Внутри меня кипит гнев из-за очередного самоуправства Галаева. Пока мы едем в закрытом пространстве автомобиля, обстановка висит напряженная. А я старательно пытаюсь успокоиться, ведь пойти сейчас без уважительной причины – значит вызвать сплетни среди кумушек, а закатить настоящий скандал при офисных сотрудниках – поставить под угрозу брата, которого не могу так подставить. Но как же горит все внутри – остро, обжигающе, невмоготу. Еле держу себя в руках.

– Сюда вы тоже со мной? – язвлю, когда мы подъезжаем к бизнес–центру.

Парни переглядываются, а затем отрицательно качают головой.

– Мы будем ждать вас у входа, позвоните, как закончите, – говорит Тимур и протягивает мне визитку, которую я зло выдергиваю у него из рук.

Умом понимаю, что не его вина, что мы оказались в такой обоюдной западне, но с эмоциями совладать не могу. Так что в офис я захожу не в настроении и с кислой миной. Быстро прохожу на свое рабочее место, ни разу не выходя с кабинета, так что единственный, с кем контачу, это мой шеф, не подающий все это время голоса. И когда наступает конец рабочего дня, я также молча собираюсь, как вдруг раздается голос начальника:

– Лер, занеси эти документы Фариду Саидовичу по дороге, – кивает на папку, лежащую на углу его стола.

Сначала я замираю в ступоре, раздумывая, как бы отказаться. Но в этот момент накопленная и невыраженная злость побеждает над доводами разума, так что я киваю и подхватываю нужное. Что ж, вот и предлог высказать ему все, что я думаю о его самоуправстве. И никто не догадается, что мой приход имеет под собой куда более личную причину. Вот только чем быстрее я иду, тем сильнее у меня поднимается давление, во всяком случае, в ушах бешено стучит пульс.

– В общем, с финдиректором я переговорила… – слышу чей–то женский голос, а затем, когда захожу в приемную, вижу одну из бухгалтерш.

Как только переступаю порог кабинета, все внимание тут же переключается на меня. Кроме секретаря Ирины, женщины с отдела бухгалтерии и какой–то незнакомой тетки на диване, никого больше нет, так что я просто подхожу к стойке.

– Мне нужно к Фариду… – осекаюсь, а затем добавляю: – Саидовичу.

– Я уточню, – вежливо улыбается Ирина, а затем привстает и, открыв дверь кабинета Генерального, исчезает, оставляя нас троих наедине.

Чувствую себя неловко под чужими неприятными и слишком любопытными взглядами, а вот после женщины начинают тихо переговариваться между собой, пока я жду аудиенции. И тут секретарша выходит, вот только на лице у нее написано сожаление.