Кризисный центр \

– Эликсир «Верность инкуба» – даже звучит глупо, – вздохнула Элен.

– Артефакт «Моногамия демона секса» звучит ещё глупее, – фыркнула Маргарет.

– О, и такие есть?!

Они дружно расхохотались, и, кажется, обе – сквозь слёзы. Впрочем, в бурлящем джакузи капли на щеках – обычное дело.

– А то как же, разные артефакты имеются! Ищут дурочки, ищут, некоторые десятилетиями ищут, вместо того, чтобы отставить в сторону прошлое и начать жить.

– Спасибо тебе, Марго, – с чувством поблагодарила Элен, выходя из воды. – Ты вовремя снимаешь с меня розовые очки.

– И с себя тоже. Беда только, что они снова вырастают на носу и их раз за разом приходится стягивать с себя, обрывая кожу. Я хорошо представляю, как трудно тебе приходится с мастером и как хочется верить в счастливый конец, когда он смотрит на тебя с искренней проникновенной симпатией, но... Слушай, ты познакомилась с новым барменом нашего кафе? Пойдём приглядимся к парню! Он из наших, юный серафим. Нет, не из праведных библейских ангелов, просто красавчик с белыми крыльями. Перед людьми крыльями не машет, складывает и прячет их, ага. Жалуется, что приходится тратить уйму денег на отбеливатели и кондиционеры, дабы сделать оперение таким, как полагается: белоснежным, мягким и пушистым. Слушай, сколько можно смеяться? Ведьмы коньяком наполнили джакузи, что ли?

Неизвестно, плеснули ли ведьмы горячительного в воду, но приёмная доктора Хэлла, когда в неё вошла Элен, оказалась засыпана белыми перьями и пухом, будто тут распотрошили достаточно крупного серафима. Белоснежный ворох вёл к приоткрытой двери директорского кабинета, откуда доносилось подозрительно басовитое и громкое урчание...

Глава 25, о последствиях любви с первого взгляда

– Пункт безумного геройства в мой контракт не внесён, – напомнила себе Элен и тихонько поманила в приёмную своего неизменного охранника-пуму.

Парень ахнул, увидев погром, повёл носом, широко ухмыльнулся и уверенно распахнул дверь в кабинет. Глазам Элен предстала следующая картина: Фенька деловито раскладывала мышек на директорском столе и ковре, тягая их с подоконника, а за ней таскался огромный урчащий кот с задушенной птицей в зубах. Как только Фенька замирала на одном месте, кот поспешно выкладывал перед ней свою добычу и урчал громче прежнего, распушая хвост. Добычей была крупная чайка, пух и перья которой разлетелись по приёмной, а ещё больше – по кабинету. Стоило Феньке тронуться с места, как кот подбирал охотничий трофей и волок его за ней следом, чтобы снова постараться всучить подарок.

– Ухаживает, – описал ситуацию телохранитель. – У пум тоже есть обычай на сватовство приносить дичь, пойманную собственными клыками.

– С ума сойти, – застонала Элен, оценивая фронт уборочных работ.