Моя любой ценой

Но…

И этой секунды достаточно, чтобы все успели меня рассмотреть! А уж о том, чем мы занимались тут даже и слепой бы догадался!

Господи! Какой кошмар, какой позор! Да меня вся страна увидела! В таком положении!

Вопросы репортеров сыпятся на Севера градом. Но и теперь, как и тогда, я их не способна расслышать.

Зато на весь экран – лицо той самой брюнетки.

Красивое, ухоженное, модельной внешности, вот как будто с картинки!

Она в роскошном же черном платье, облегающем тело, как вторая кожа. Высокая упругая большая грудь, размера, наверное, пятого, так и выпрыгивает в камеры из почти ничего не прикрывающего декольте.

Белая, фарфоровая кожа, вот даже ощущение, что как ракушка, перламутром отливает. Длинные черные ресницы, ярко-красные пухлые губы. И ноги. Ноги просто от ушей и такое ощущение, что они не заканчиваются!

На идеальном лице шок.

Она дрожит и предъявляет Северу свои претензии, кажется, совсем забыв о репортерах, о том, что это сейчас видит чуть ли не вся страна. Обвиняет в том, что он со мной развлекается всю ночь. А Север и не отрицает, наоборот, подтверждает это!

О, Боже!

Я ничего не понимаю!

Почему? Зачем? Для чего?

Если у него есть такая идеальная красавица, само вот совершенство, абсолютно для меня недосягаемое – зачем я ему могла понадобиться?

К тому же, кроме прочего, начинаю понимать, что он развлекался до того, как мы приехали в этом же самом кабинете далеко не с ней…

Ладно. Это их дела, меня все это не касается. Но… В голове не укладывается, почему он захотел именно меня? Во мне нет и десятой части той красоты, что у его девушки? Или она невеста все же?

- Вон – звучит ледяной приказ Севера, которому все подчиняются, - не могут не подчиниться.

Не успеваю выдохнуть, цепляясь хотя бы за то, что в таком размазанном виде меня вряд ли возможно узнать, тем более, что и косметикой я пользуюсь редко, как тут же плывет следующий кадр.

Мы выходим на улицу. На мне пиджак Севера и практически нет уже макияжа. Мы, черт возьми, выглядим, действительно, как пара! Мои щеки разрумянены, он придерживает меня за локоть. Усаживает в машину.

Черт! Я крупным планом, прямо на весь экран! С изумленно распахнутыми глазами, с распухшими губами! Теперь меня не узнать действительно невозможно! О, Боже!

- Прекрати истерику, Милена, - потеряв интерес ко мне, они погнались за Севером, к которому тут же подлетела его красавица. – Да, я провел с ней всю эту ночь. Я, в конце концов, мужчина. И клятв верности никому не давал.

Она что-то лепечет, закусывает губы, и, кажется, - о Боже, она извиняется!

Он же, заставляя толпу расступиться, спокойно садится в машину, которая тут же срывается с места. Со все тем же каменным, непробиваемым лицом.