Моя любой ценой

Но вместо того, чтобы выпустить, прекратить пытку, яростно сжимает рукой мои ягодицы, прижимая к себе еще сильнее, и, помедлив несколько секунд, начинает яростно двигаться во мне, пронзая с каждым толчком.

Мой крик срывает горло, превращается в срывающееся хрипение. Боль смешивается с каким-то странным тягучим наслаждением, что проникает, кажется, в саму кровь, отравляя ее, растекается по венам. Заставляет дрожать, извиваться и одновременно отталкивать его."

"Наслаждение, оказывается, тоже бывает невыносимым. Внутри будто взрывается пульсация, оглушая, заставляя дергаться все сильнее.

Хочется избавиться от этого ощущения, - странного, запредельного, и одновременно просить, умолять, - сама не понимаю о чем...

А он все продолжает вбиваться, с какой-то безумной яростью, все сильнее и сильнее раздувая ноздри, сжимая челюсти.

– Теперь все будет хорошо, - его ставший вдруг мягким голос, почти ласковое какое-то, до болезненности прикосновение пальцами к моим векам, которыми он стирает мои хлынувшие слезы, совсем не вяжется с яростными толчками внутри меня.

– Тихо, тихо, девочка, - шепчет, продолжая вколачиваться, придерживая мое лицо. – Все будет хорошо…

Мне остается только всхлипывать и ловить распахнутым ртом воздух. Но горло так сжалось, что, кажется, его даже и не пропускает внутрь!

В висках такой грохот, что я не сразу понимаю, как с шумом распахивается дверь. Вспышки, замелькавшие перед глазами, ослепляют окончательно…

Выматерившись, он наконец выходит из меня. Молния его брюк застегивается с визжащим звуком.

Я все еще не понимаю, только содрогаюсь всем телом, когда он разворачивается, заслоняя меня собой. Только цепляюсь за его рубашку, чтобы не повалиться на стол.

– По какому праву вы врываетесь в мой личный кабинет? – звучит стальной, подавляющий голос Северова.

– Но – лепечет в ответ женский, а вспышки начинают взрываться с новой силой. – Мы думали, вы скажете несколько слов… Поздравление с Новым годом… Ваша девушка…

– Ни одна девушка не имеет полномочий передавать кому бы то ни было моих решений, - припечатывает Северов. – Вы должны были связываться со мной напрямую!

Его голос грохочет, раздается по всему кабинету. Мне кажется, его гнев сейчас заставит окна расколоться и выстрелить.

– Но… - бормочет кто-то…

– Влад, любимый! – раздается вдруг женский голос. Такой сладкий, что будто увязаешь в патоке.

Но он тут же меняется, переходя на визг.

– Что? Тты… Ты же сказал, что у тебя дела, а сам всю ночь здесь трахаешься с какой-то драной кошкой? Кто она?

– Замолчи, Милена, - припечатывает сталь с нотками угрозы. – Все пошли вон из моего кабинета. Вон!

Слышу топот, сбивчивые извинения, и все же напоследок еще делают несколько фото. Правда, на этот раз вспышки совсем редкие.